– Ну кончай плакать, а то ты уже на панду стала похожа, – оперативник вынул из кармана зеркальце на телескопической ручке, нужное чтобы за угол заглядывать. – Посмотри на себя.
Можно было прибавить что-то вроде «фу такой быть», но это был бы уже перебор. Олег достал пачку бумажных носовых платков, окончательно переключая девушку на мысли о внешности.
Вытирая заплаканное лицо, она наконец нашла в себе силы посмотреть на спасителя. Но увидела лишь два серо-голубых глаза под пшеничными бровями, остальное скрывала маска. Один из этих глаз ободряюще подмигнул ей, после чего сотрудник погладил девушку по голове, распрямился и вышел, уступая место фельдшеру скорой. Полине предстоял длинный день.
Олег же покинул квартиру вслед за оиальными СОБРовцами. Делать им здесь было больше нечего: живых бармалеев не осталось, а с мёртвым – и обычные опера разберутся. Без силовой поддержки. Олег запоздало вспомнил про зеркало, забытое в квартире, но потом махнул рукой: пусть останется на память. До конца дежурства осталось ещё около четырёх часов. Если больше никуда не дёрнут – хватит и рапорт написать, и оружие почистить. Кто не чистил глушитель ВАЛа – тот, считай, и сексом-то не занимался. До того ёбское занятие. Даже если выстрел был всего один.
Сняв в микроавтобусе наконец шлем и маску, боец вспомнил первый порыв девицы и хмыкнул не без удовольствия. Боевитая баба из неё получится. Чернобровая, черноокая – её прадеды, кубанские казаки, жён себе в турецких походах трофеями брали. Хорошая получилась смесь. Ядрёная.
Три года спустя.
– Сникерс!
Парень обернулся на зов: из душевой в одном полотенце вышел Серёга. Он постоянно мылся дольше всех, будто все на тренировке ползали по грязи, в он один – по мазуту.
– Ась? – спросил Олег, к этому моменту уже почти одевшийся, и сейчас зашнуровывавший ботинки. – У моей девушки сегодня день рождения. Будут интеллигентные студентки юрфака, много шашлыка и твоего любимого томатного сока. Только вот кавалеров дамам может не хватить, поэтому просили позвать пару друзей.
– Не хочу, – парень мотнул головой.
– Пить тебя заставлять никто не будет, да и другие нажираться не станут. Говорят же тебе: интеллигентная компания. Дача недалеко от города.
– Да не хочу я! – Олег начал злиться. – Не люблю я эти сборища. И не знаю я там никого. Что мне там делать?
– Знакомиться, раз никого не знаешь. Общаться с людьми. Расслабиться немножко, поесть шашлыка на природе. А то постоянно сидишь в своей берлоге, сникерсы точишь и сериалы смотришь. Тебе двадцать восемь, а у тебя не то что жены, даже девушки постоянной нет. У единственного во всём отряде!
– Меня всё устраивает. Сериалы я почти не смотрю. Рисую и то больше. А постоянная женщина мне не нужна. Вот выйду на пенсию лет через семь – тогда и займусь. А сейчас – нахрена мне потенциальная вдова? Брякнет меня какой-нибудь бомжахед как Витьку Красина, и что?
– И то. У Витьки Красина сын растёт, а значит и сам он жив. Короче! Не еби мне мозги. Езжай домой и переодевайся. Адрес куда приехать – скину смской. Чтобы к семи вечера был как штык, понял?
– Ладно. А то мёртвого заебёшь, – больше для порядка пробурчал Олег. Конечно, выбираться куда-то надо, хоть иногда. Он это и сам понимал прекрасно. Просто спецназовец действительно не любил сборищ. Когда вокруг много незнакомых людей и они беспорядочно шароёбятся туда-сюда, у оперативника разбегались глаза в попытке уследить за всеми. В бою всегда есть товарищи, причём каждый отвечает за свой сектор. А тут ты один, целей много и они хаотично движутся. Откуда взялась такая замкнутость, парень сам не понимал. И в школе, и в институте всё было нормально. Развод с женой на последнем курсе на него так повлиял, что ли? Тогда он и увлёкся рисованием, кстати. Было много случайных женщин, но ни с кем из них не хотелось связывать жизнь. А ещё иногда вспоминалась та плачущая девушка, Полина. Почему, интересно?
– Только условие: я никакой не спецназовец, а скромный эксперт-криминалист. Сижу в кабинете и примус починяю. Может так хоть внимания мне меньше будет. Хорошо?
– Угу. Только я чёт ни одного криминалиста не видел, ростом 190 и чтобы он 120 от груди жал 10 раз по 8 повторений, – с сомнением покачал головой друг.
– А я очки надену, для правдоподобия. У меня где-то лежали без диоптрий.
– Фиг с тобой. Альбом с собой ещё возьми.
– А дарить что? Я твою девушку видел всего пару раз. Даже как зовут – не помню.
– Её Ксюша зовут. Двадцать лет исполняется. Цветы купи. Портрет ещё на месте набросаешь и ладненько.
– Ну окей. Давай, до сегодня, – опер набросил куртку и вышел. Конечно, он понимал заботу друга и коллеги, но покидать зону комфорта всё равно не очень хотелось.
