О, не забудется ДевицаНадежда Дурова, гусар!Забвение себя, отвага —Ей горький дар.Она была Кузнец-девицаИ воск переплавляла в медь,Она сумела изменитьсяИ выбрать образ, свой забыть.Глаза зажмурить — и решиться,В себе поерзать — и шагнуть,И вот — не бусы, а медалиЕй красят грудь.Однажды руку ей при встречеПривычно Пушкин целовал,Она смутилась: "не привык я", —А "-ла" упрятала в карман.Печально мы по воле БогаСтократ меняем кровь и лик,Она же вольно изменилась,И стала в старости — старик.Она по залам и гостинымБродила мрачно, как изгой,Не любят люди перепрыгиИ когда сам себе чужой.Но можно так преобразитьсяИ измениться до конца —Глаза откроешь — и не скроешьСиянье грубого лица.
1987
<p>ЯВЛЕНИЕ РУССКОЙ АРМИИ</p><p>В ВИДУ СТОКГОЛЬМА<a l:href="#n_15" type="note">[15]</a></p>Семь дней и семь ночей скользили,Скакали, прыгали чрез льдины,И знали — южный ветер дохнет —И все провалится в пучину.О швед, ты будешь изумлен!Морозным утром, утром яснымОбледенелый и ужасныйИз беловато-серых волнВыходит мерно россов полк,И как в капкан попавший волкШвед отгрызает задню лапу —Финляндию бросает им:Ешь, подавись, навек исчезниОт наших берегов как дым.О грубый вепрь, зверь окаянный,Возьми лапландские ключи,И наш хрустальный, наш стеклянныйТы городок не растопчи.
1996
<p>" Над зыбью залива, над гладкой равниной, "</p>Над зыбью залива, над гладкой равниной,Над хлябью и глубью и ввысь —Летите вы, очи, лети, мое зренье,Как будто от взмаха руки.Лети над водою — то выше, то ниже,Лети, а не можешь — скользи,Чтоб я позабыла в усилье пареньяСебя и заботы свои.Земля разрушенья, о ветхая Стрельна,Умильно пиявкой лежитПод левой рукою, у самого сердца,У злой подгородной весны.Летят мои очи, летит мое зреньеПо волнам, по небу и ввысь.Вон облако, видишь? Вон радуга — видишь?И если меня не найдешь — как вернешься —Ты дальше над морем лети.
1995
<p>" Как нынче пусто было в церкви, "</p>Как нынче пусто было в церкви,В вечернем храме — ни души,И только сторож, я и БогДышали в сумрачной глуши.Сверхумное с безумным съединяя,На позвоночник тоненькой свечиМолилась я, а сторож уж, зевая,Перебирал звенящие ключи.Пора идти — хотя иная службаКак раз начнется в этот миг,Как только дверь замкнет стальную,Замешкавшись, старик.Уж ангелы слеталися под куполИ робко пробовали голоса,И, помня просьбы денные, — святыеНа грубых досках вознесли глаза.Тогда и жутко телом оплотняясь,Намоленная тишинаОбрушилась, кругами опускаясь,Звеня у алтаря, одна.
