Он стоял в сумраке прихожей, пытаясь разобрать, что же пел мужской голос, и всматриваясь в фигуру жены. В ее позе были грациозность и тайна, как если бы она была символом чего-то. И он спрашивал себя, чего же символом служит женщина, которая стоит на ступеньках в полутьме и вслушивается в отдаленную музыку. Будь он художником, он написал бы ее в этой позе. Мягкая голубая шляпа оттеняла бы бронзу ее волос на фоне окружающей тьмы, а темные полосы на платье оттеняли бы светлые. Он бы назвал картину «Отдаленная музыка», будь он художником.
Входные двери закрылись, и тетушка Кейт, тетушка Джулия и Мэри-Джейн вернулись в прихожую, еще продолжая смеяться.
— Фредди, это какая-то напасть, — сказала Мэри-Джейн, — настоящая напасть, правда?
Не отвечая ничего, Габриэл указал вверх на лестницу, где стояла его жена. При закрытых дверях звуки голоса и рояля стали слышны отчетливей. Габриэл сделал жест, призывающий вошедших к молчанию. Музыка была в духе старых ирландских напевов, и казалось, что исполнитель не совсем тверд и в мелодии, и в словах. Голос, которому расстояние и хрипотца придавали жалобное звучание, ярче усиливал характер мелодии благодаря скорби слов:
— Да это же Бартелл Д’Арси, — воскликнула Мэри-Джейн, — который весь вечер не соглашался петь. Сейчас я его заставлю, пускай перед уходом споет.
— Заставь его, заставь, — сказала тетушка Кейт.
Обогнув стоявших, Мэри-Джейн быстро направилась к лестнице, но едва она сделала несколько шагов, пение смолкло и инструмент резко захлопнули.
— Какая жалость! — огорчилась она. — Он что, спускается, Грета?
Габриэл услышал утвердительный ответ жены и увидел, что она спускается к ним. Наверху лестницы показались Бартелл Д’Арси и мисс О’Каллахан.
— О, мистер Д’Арси, — воскликнула Мэри-Джейн, — как вам не совестно так внезапно оборвать, когда мы все тут в восторге слушаем.
— Я его упрашивала весь вечер, — сказала мисс О’Каллахан, — и миссис Конрой упрашивала, но он сказал нам, что он страшно простужен и петь не может.
— Знаете, мистер Д’Арси, — сказала тетушка Кейт, — это вы нам рассказываете сказки.
— Не слышите что ли, я каркаю как ворона? — довольно грубо парировал мистер Д’Арси.
Он прошел быстро в каморку и стал одеваться. Задетые неожиданной резкостью, присутствующие не нашлись, что сказать. Тетушка Кейт наморщила лоб и сделала всем знак не продолжать тему. Мистер Д’Арси стоял, хмурясь и тщательно укутывая шею.
— Сейчас такая погода, — сказала тетушка Джулия после паузы.
— Да-да, — подхватила тетушка Кейт, — совершенно у всех простуда.
— Говорят, — присоединилась и Мэри-Джейн, — такого снега не было тридцать лет. Я прочла в утренней газете, что по всей Ирландии снегопад.
— Я люблю, как выглядит снег, — сказала тетушка Джулия грустным голосом.
— Да, и я тоже, — сказала мисс О’Каллахан. — По-моему, если нет снега, то Рождество какое-то ненастоящее.
— А вот бедный мистер Д’Арси не любит снега, — с улыбкой сказала тетушка Кейт.
Мистер Д’Арси вышел из каморки, застегнутый и укутанный до предела, и в извиняющемся тоне поведал им историю своей болезни. Все тут же принялись давать советы и говорить, как им жаль, и увещевать его как следует беречь горло на улице. Габриэл между тем наблюдал за своей женой, не принимавшей участия в разговоре. Она стояла прямо под запыленным светильником, и газовое пламя бросало отблески на пышную бронзу ее волос; несколько дней назад он видел, как она сушила их у огня. Она не меняла своей позы и, казалось, не слышала всех разговоров вокруг. В конце концов она повернулась к ним, и он увидел, что у нее блестят глаза и на ее щеках румянец. Радостная волна внезапно залила его сердце.
— Мистер Д’Арси, — спросила она, — а как называется эта песня, что вы пели?
— Она называется «Девица из Огрима», — отвечал он, — только я ее так и не вспомнил целиком. А что, вы знаете ее?
— «Девица из Огрима», — повторила она. — Я не могла вспомнить ее название.
— У нее очень красивый мотив, — сказала Мэри-Джейн, — мне так жаль, что вы были не в голосе.
— Нет-нет, Мэри-Джейн, — вмешалась тетушка Кейт, — не приставай больше к мистеру Д’Арси. Я запрещаю, чтобы к нему приставали.
Заметив, что вот-вот вся сцена начнется снова, она повлекла стадо свое к дверям, где состоялся обмен прощаниями:
— Доброй ночи, тетушка Кейт, спасибо за дивный вечер.
— Спокойной ночи, Габриэл, спокойной ночи, Грета!
— Доброй ночи, тетя Кейт, я так благодарна вам. Доброй ночи, тетя Джулия.
— А, Грета, спокойной ночи, мне не было тебя видно.
— Спокойной ночи, мистер Д’Арси. Спокойной ночи, мисс О’Каллахан.
— Доброй ночи, мисс Моркан.
— Еще раз, спокойной ночи.
— Всем, всем еще раз спокойной ночи. Счастливый путь.
— Доброй ночи. Доброй ночи.
