Кто откажется принести дань почтенiя храброму защитнику Отечества, который среди несчастiя чувствуетъ свое достоинство, помнитъ священнныя обязанности, на него возложеннныя; неколебимый, какъ гранитная скала, противоборствуетъ искушенiямъ, для чувствъ обольстительнымъ; не страшится ни угрозъ, ни казней, и съ радостiю ожидаетъ послдней минуты, въ которую съ Ангельскою улыбкою на лиц можетъ сказать: умираю за Вру и Отечество! Таковъ Росславъ у Княжнина; таковъ и Палецкiй у Хераскова. — Едигеръ, видя приближенiе того ужаснаго времени, въ которое долженъ преклонить выю свою къ стопамъ Россiйскаго Государя, прибгаетъ къ хитрости. Князь Палецкiй впадаетъ въ сти, разставленныя злодемъ. На несчастномъ плнник звучатъ уже оковы. Его влекутъ на лобное мсто. Является Едигеръ; алкоранъ въ рукахъ его. Указывая Князю на книгу вры Магометовой, и на прекрасную двицу, подл него стоящую, потомъ на орудiя казни, на другой сторон разложенныя, велитъ избирать либо то, либо другое. Негодованiе объяло Рускаго воина; пламя гнва запылало въ очахъ его. Онъ не долго колебался — и тиранъ закиплъ яростiю, услышавъ отвтъ:
Не льзя лучше описать добродтельнаго Вельможу, умнаго совтника и ревностнаго патрiота, какъ Херасковъ описываетъ Адашева, твердаго среди развратовъ, истиннаго друга Iоаннова, украшеннаго боле величествомъ души, нежели саномъ.
Кому Iоаннъ съ открытымъ сердцемъ могъ говорить:
Тотъ не боялся — да и чего страшится прямая добродтель? — не боялся напоминать ему обязанностей верховнаго сана:
Какой краснорчивый Ораторъ опишетъ живе и разительне Князя Курбскаго — Вельможу, руководимаго не личными выгодами, не гордыми намренiями — одною справедливостiю; уважаемаго Царемъ, Боярами и войскомъ — защитника притсненныхъ, друга человчества, котораго народъ почиталъ Ангеломъ хранителемъ — Героя, который однимъ ударомъ меча повергъ къ ногамъ своимъ ужаснаго Исканара, предводителя Татаръ Крымскихъ, и увнчалъ Россiю — безсмертной славою, себя — блистательными лаврами — Военачальника, дятельностiю своею превзошедшаго, или лучше сказать, затмившаго всхъ своихъ сподвижниковъ; оказавшаго великiя услуги Царю Россiйскому, и почитавшаго ихъ ничтожными; высоко цнившаго все, кром своихъ подвиговъ!… Не въ полномъ ли блеск величiя представленъ Курбскiй,
Не истиннымъ ли сыномъ Отечества, не ревностнымъ ли подкрпителемъ престола изображенъ тотъ, чье сердце согласно было съ словами, предъ лицемъ всего воинства имъ произнесенными:
Любопытство возрастаетъ постепенно — картины новыя, одна другой разнообразне и плнительне, представляются умственнымъ взорамъ, когда въ конц VIII Псни находимъ Государя бесдующаго съ мудрымъ пустынникомъ Вассiяномъ, открывающимъ ему будущiя произшествiя, показывающимъ длинный рядъ Монарховъ, имющихъ посл него царствовать. Прозорливый старецъ, дошедшiй до ужасныхъ бдствiй, въ бурное время междуцарствiя терзавшихъ Россiю, и описавъ жестокости Поляковъ, говоритъ:
