Далеко до блеска мая… Ночь холодная, немая Смотрит мрачным палачом. В окна вьюга бьет тревогу, И на улицу, ей-богу, Не заманишь… калачом. Ночь темна. Играй хоть в жмурки. Леденея, у конурки, Вторит вьюге бедный пес. Ох ты, пес мой, пес мохнатый, Сколько ты в ночи проклятой Злого горя перенес! Далеко до блеска мая… Вьюге жалобно внимая, Встал с полатей мужичок. От бабенки отвернулся Почесался, потянулся И умчался… в кабачок. Далеко до блеска мая… Спотыкаясь и хромая, Утопая вся в снегу, Лошадёнка страх — худая. Колокольчик, "дар Валдая", Приуныл — и ни гу-гу. Ночь темна. Луна не блещет. Мужичок кобылку хлещет. Бесконечно, без числа, У кобылки поступь шатка… Сколько муки ты, лошадка, В злую ночь перенесла! Ночь светлеет понемногу. Месяц выступил в дорогу, Озаряя небосвод… Небо зимнее лазурно, — И тоскливое "Notturno" Ведьма-вьюга не поет.
1 февраля 1889
<p>ПЯТЬДЕСЯТ ЛЕТ</p> Сегодня много лет минуло нам… О Муза! Состарились с тобой мы оба… Грустно мне, Но я еще бодрюсь и не хочу союза С тобою разрушать в душевной глубине. Не обольщали нас небесные светила, Не увлекались мы в мечтах: "Туда, туда!" Со мной ты злилася, смеялась и грустила, Когда царил Порок и плакала Нужда. Как юноша-поэт, "восторгами объятый", Я к небу не летал (царит на небе мгла). Родимая земля с печальной русской хатой И с грустной песенкой к себе меня влекла. Ты не являлась мне в венке благоуханном: Он не к лицу тебе, союзница, поверь. Но… — грешный человек… — в мечтании гуманном, Я верил, что для всех есть "милосердья дверь". Как сказочный Иван, "по щучьему веленью", Я с трепетом молил смиренно вот о чем: "Пусть Солнце-батюшко младому поколенью Даст в неба весточку живительным лучом. Пусть юноша-поэт забудется, срывая "С одежды облачной цветы и янтари". Не так поется мне… Пою, не унывая: "Ох, Солнце-батюшко! Весну нам подари! Пусть скроется навек земное "горе-лихо"… Тогда, в желанный час, мы с Музою вдвоем, Забытые людьми, уснем спокойно, тихо, И песню сладкую в могиле допоем".
