Дни за днями бегут над твоей головой, И годам улетать не закажешь. Бедный комик, окончив путь жизненный свой, Жалкий шут, ты в могиле спать ляжешь. На вершине небес дух твой должен блуждать, Как на сцене, уныл, безотраден; А под черной землей труп актера глодать Будут массы прожорливых гадин. На тебя не возложат лавровых венков, Ни медалей, ни знаков отличий; Разве вспомнят: "Нед_у_рен был в нем _Хлестаков_, А, под старость, хорош _Городничий_". Разве молвят еще: "Удивительно глуп В нем был _Чацкий_ — ботлив и амурен; Но зато в нем предстал наяву _Скалозуб_, И как _Фамусов_ был он недурен". А подруга твоя, утаив в сердце лед, С голой грудью в "Елене" предстанет. Друг актера (к несчастью, плохой рифмоплет)1, Над могилой стишонками грянет. Вот и все для тебя! Огонек твой потух, Догорело в светильнике масло… Где же песни твои? Где веселый твой дух? Все исчезло, погибло, угасло!" Так я песню мою напеваю тайком… Пред кончиной мне видятся грезы, Что несется она — эта песнь — ветерком И дробится… на мелкие слезы. Их не видит никто, кроме бога. Лишь он, Бесконечной любовью владея, И в весельи людском услыхать может стон, И простит он шута-лицедея. Я был раб, вечный шут; но в актере-рабе, В старом комике, есть вдохновенье… После смерти моей проживу ли в тебе, В грустной песне, одно лишь мгновенье? Гой ты, песня шута, горделивой не будь, За тебя и смешно мне и больно. Но когда мою песнь повторит кто-нибудь И вздохнет — _для меня и довольно_!<p>ЛАПТИ</p> Не думай, гордый мой поэт, Что ты в поэзии владыка! Тебя сильнее нищий дед, Плетущий лапоть свой из лыка. И он плетет, и ты плетешь; Но между вами сходства мало; Все, чем гордится молодежь, Твое перо не понимало. Плетешь ты рифмы без души; Твои "изделья" сон наводят… А лаптя крепки, хороши, И в них мильоны братьев ходят… Себе пощады не проси! Твои "изделья" в печку бросят… А лапти ходят на Руси И пользу родине приносят. Бесследно пропадет твой бред Рифмованный, безумно-гордый… А лапти свой оставят след, След прозаический, но твердый.<p>К СВОБОДЕ</p> Незримая для русского народа, Ты медленно, таинственно идешь. Пароль мой: "Труд, желанная Свобода!" А лозунг твой: "Бодрее, молодежь!" Свободное слово, опять ты готово Сорваться с пера… Чего же ты хочешь? О чем ты хлопочешь? Не та, друг, пора! Молчи и таися. Каткову
[15]молися, Печатью он правит и мигом отправит Тебя — за Урал.<p>ДЕРЕВЕНЬКА</p><p>(Песня)</p>
