В книге Беломорско-Балтийский канал им. Сталина, составленной группой советских писателей, которые посетили канал летом 1933 года, есть упоминания о терентьевском театре. Повенецкая агитбригада была составлена из 18 участников, которые декламировали частушки или исполняли короткие сцены. Их сопровождал оркестрик, составленный из двух гитар, двух гармошек и мандолины. Тексты были терентьевские, но иногда декламировались стихи советских поэтов. Агитбригада давала свои спектакли в столовых, бараках, на местах работы. «Повенецкая бригада превращается в подлинный отряд Скорой товарищеской помощи. Этот отряд бросают туда, где неблагополучно, где работа хромает»[318], – писали авторы книги.
Журналист, присутствовавший в 1933 году на одном спектакле агитбригады Терентьева, описывал его следующим образом: «Номера следует один за другим, артисты сменяют друг друга. Какое богатство и разнообразие жанров! От лирической сцены Шалмана до задорных частушек и бешеной пляски. Шалман – место сборища темных элементов. Люди, перековавшие себя в труде, с болью оглядываются на свое прошлое. И вот тут Леля Фураева, в прошлом воровка-рецидивистка, а сейчас досрочно освобожденная, лучшая ударница, спела песенку, просто блатную песню шалмана, песню безнадежности и отчаяния, и холодом повеяло от сцены. И эта же Леля Фураева со своими товарищами провела сцену в клубе с таким Подъемом и бьющим через край весельем, что зал грохнул аплодисментами, и невидимые нити симпатии, любви и восхищения связали сцену и зрителей»[319].
Немного спустя Терентьева и его бригаду перебросили на канал Москва-Волга. В одном письме в стихах А. Крученых писал ему:
Канальный твой театрпоздравительно сотрясаетканалоармейцевбывших соцвредов,а ныне рекордистов ударников[320]Утопия пролеткультовского и авангардного массового агитационного театра, который на место вымысла ставит жизнь, чувство заменяет воспитанием, пассивное восприятие – активным участием, мечта о театре, который бы «формировал и преобразовывал», осуществилась столь причудливым образом уже далеко за пределами всех, даже самых дерзких фантазий ее теоретиков, среди которых был как раз и Игорь Терентьев.
М. Марцадури
<p>Стихи</p><p>Херувимы свистят<a l:href="#c006001"><sup>*</sup></a></p><p>Мои похороны</p>Лиавал Рпата птк птк пткТиктка Бэ похороныидут по мозолям мостовой пытка пытКопыт съеденные молью лошадиВсторону рану БренденьУ солнца мучительнейшая мигреньВ сердце влюбчивый СолитерВетер суфлирует комедиюШУШИАН забинтованная душаи нежная физиономияА я пока вы жуетеКАМЕННЫЙ УГОЛЬ на бутербродея пролетаю ПОЧИВШИ В БОЗЕПо голубому вздохуНа облаке МОЗГАв самой непринужденной позеУРРИЭТ УРРЭОЛА ФЬЯТФ ФЬЯТсерафимы СВИСТЯТ ИВоет Воздух из войлочной ТуфлилихоРАдуй и ДУИ<p>Мое Рождество</p>В восторге от моего почеркакритик выйдет из церквиопечатать мое имуществоА яногой пРоткнУПАДУЧУЮ землюперевернусь в КОРЫТЕ как в могилеПОТНЫЙ ОТ СЧАСТЬЯвесь в ПЕРСИДСКИХ орденахи золотой ШПРОТЕ ЧихнуБог в ОЧКАХуЩипнет меняи пропиШет ЖитЬ<p>Демобилизация</p>как хорошо поют живыеТопают с вокзала обнявшись водкульЮт на мостовую ХРЮДЬздохни перед фотографическим кабинетом ИЛИЗаверни зауголвыпей чаю с угольками НАприпомаженной Булке отдохниСУТЯГАздравия жлаемВЫСОКОБЛАЧИНЫГА<p>Поэма 1919 год</p>1
ОСИРОТЕЛкурю махоркубеден как церковная лектрисаПо крохам зябну ЕДУЧИЭКСПЕДИТОРОМна популярный полюсДА Красиворту старикуостался должен яЗа новогодний пиджакетПЕРЕДАЙТЕмой мятый Выступ во время избрания ПозыЛОПНУЛ от радиопения2
в депозит гусинского банкалежат мною выдуманные схемыКРЕДИТОРЫподождитеИЗОКНА ВСЕМ ВЫБРОШУмалиновые Шпоры3
