Мартин выглянул из кабинета, Патрисии по близости не оказалось, и он громогласно её позвал. Та высунулась из-под своего рабочего стола, распрямилась и, прихрамывая, зашла к Мартину.
– Ногу натёрла, – объяснила она и продолжила: – Я разговаривала с теми, кто сдаёт помещение в аренду. У них, видимо, какие-то заморочки с баром. Или даже вообще нет бара. И я подумала, что двадцатипятилетний юбилей без алкоголя как-то не очень.
– Мысль правильная.
– И что мы будем делать?
Мартин посмотрел на вызывающе розовый стикер, как будто там и скрывался ответ. В обиталище его собственных мыслей всё ещё простиралась каменная пустыня бессонницы.
– Решайте, – сказал он. – У вас получится. You’re in charge [102].
– О’кей, – Патрисия смотрела на него недоверием.
Он умеет давать поручения. Все знают, что это он умеет.
– Кстати, приглашения разослали?
Недоверие на лице Патрисии сменилось подозрительностью.
– Мы же послали их на прошлой неделе? Вы перепроверили, всё было в порядке.
– Да. Конечно. Разумеется.
Он помнит. Он сам всё помнит. Сливочно-белые конверты с адресами, написанными от руки. И помнит, как положил в конверт Густава маленькую записку, потому что странно обращаться к Густаву в формальном тоне официального приглашения. Но не факт, что Густав вообще проверяет почту. И он так до сих пор и не перезвонил, хотя Мартин оставил несколько сообщений.
Патрисия осторожно забрала у него стикер и вышла из комнаты. Кликнув на ящик с входящими, Мартин первым увидел имя Ульрики Аккерманн, в теме письма стояло «Филип Франке?».
Вместо того чтобы открыть письмо, Мартин сходил за кофе и застыл у окна. От набережной Росенлунд отчалил паром в сторону Линдхольмена. На месте старой гавани теперь сияли здания из стали и стекла, в которых располагались филиалы Чалмерса и офисы предприятий. Старые деревянные дома на Слоттбергет реконструированы и стоят страшных денег. Здание, где раньше находилась художественная школа, стало центром психологической помощи. Никто больше не устраивает здесь никаких вечеринок. Не ведёт жарких споров, чья мастерская лучше, и Густав Беккер не спускается вразвалочку с холма, щурясь на солнце и закусив сигарету в уголке рта.
– Мартин? Есть время посмотреть обложку?
– Конечно, – ответил он, пытаясь вспомнить, о какой обложке идёт речь. День начался. Надо налить ещё кофе и просто следовать рабочему ритму движения вперёд.
Обедать пошли все вместе в «Бомбей». Темой разговоров стали планы на лето. Молодой человек Патрисии хотел гулять по горам в Абиску [103], а Патрисия считала, что как раз там их отношениям и наступит конец. Санна намеревалась перестелить крышу на даче и не прочесть ни одной книги. Пер рассчитывал провести как можно больше времени на Урусте [104], но слабо представлял, чем он там займётся теперь, когда многолетнее строительство дома закончилось. Амир пробормотал, что он ещё не решил, после чего наступила напряжённая тишина – Амира недавно бросили, после семи лет серьёзных отношений.
– А ты, Мартин? Ты что будешь делать? – спросила Санна.
– Я собираюсь поработать над биографией Уоллеса, – ответил он и немедленно занялся тушёным ягнёнком.
– Понятно. И на каком она этапе?
– Ну, ты же знаешь… там масса материала и вечно нет времени свести всё это вместе. – У Мартина снова возникло чувство, что его рот отвечает за него сам. – Может, сниму с детьми дом во Франции… буду там работать…
– Ты читал Уоллеса? – спросила Санна, толкнув Амира в бок.
– Не напомните, что он написал?
Услышав хриплый смех, Санна сказала:
– Будем надеяться, что ты не типичный представитель молодого поколения.
Позже в тот же день Мартин листал книгу, которая только что пришла из типографии. В ней рассказывалось о шведском колониализме, преимущественно о Сен-Бартелеми на Карибах. Автор был известным профессором из Лунда, на коммерческий успех надеяться, конечно, не стоит, но подобные работы попадают в университетские списки рекомендованной литературы, что даёт скромные, но стабильные продажи. Мартин оценил широкие поля, предназначенные для заметок, и удачно подобранный шрифт, и тут его взгляд упал на ссылку, данную в тексте: Берг (1997).
На миг растерявшись, подумал, что речь о нём, и быстро пролистал к списку источников, словно желая сорвать маску со своего неизвестного тёзки.
Берг, C. (1997).
Ему пришлось сесть. Плечи пиджака приподнялись, ему трудно дышать, здесь душно, надо позвонить арендодателю и попросить провести вентиляцию.
ЖУРНАЛИСТ: Как автор выбирает конкретную тему, на которую будет писать?
МАРТИН БЕРГ: Я думаю, что это тема выбирает автора. Ты не выбираешь то, о чём пишешь. Не выбираешь это так же, как не выбираешь, кого полюбить, не выбираешь собственных детей или что угодно ещё. Перефразируя Сёдерберга: «Они у вас есть, случается, вы их теряете. Но
ЖУРНАЛИСТ: То есть вы считаете, что возможность самому выбрать тему у романиста невелика?
