Мартин хлопнул его по руке и попытался вспомнить, что сбивчиво и устало рассказывала Сесилия после визита в женскую консультацию.
– Это что-то с тазовой костью, – сказал он. – Суставы становятся более подвижными или что-то такое. И из-за этого больно.
– Да, весёлого мало. Может, лучше к «тайцам»?
Несмотря на вторник и ранний час, в «Тай Шанхай» наблюдался явный аншлаг. Их посадили за столик рядом с входной дверью. У потолка клубился густой сигаретный дым. За длинным столом сидела большая шумная компания, видимо, музыкантов – у стены стояли зачехлённые гитары. Мартин заметил нескольких однокурсников Сесилии, молодых академических мужчин в бесформенных твидовых пиджаках. Они помахали ему, он кивнул в ответ и на миг увидел себя их глазами: Мартин Берг, издатель, несомненно, зрелая личность, в скором времени отец двоих детей, женатый на красивой, умной и для всех, кроме него, недоступной Сесилии, переступает порог заведения в компании известного художника Густава Беккера.
– Почему здесь всегда полно народа? – спросил Густав. И так с 1981-го.
Они заказали по бифштексу с побегами бамбука и крепкому пиву. Густав выдвинул теорию, что на душу населения Гётеборг употребляет намного больше крепкого пива, чем Стокгольм.
– А что пьют в Стокгольме?
– Фиг его знает. Шампанское, коктейли, вино, если на то пошло.
– Но жить ты всё равно хочешь именно там.
– Искусство, друг мой, требует некоторых жертв, – Густав подавил отрыжку. – И кстати, я переезжаю в Лондон. Почему мы там никого не знаем? – Он сложил нож и вилку на двадцать минут пятого, хотя съел меньше половины порции, и залпом выпил оставшееся пиво. – Такое ощущение, что кто-то знакомый там должен быть. Девушка, будьте добры, ещё два таких же! Спасибо, большое спасибо. Ну, Мартин, куда мы пойдёт дальше? Давай в «Вальвет»?
– Он же закрылся.
– Точно. К тому же у них не продают крепкое пиво. И в «Драупнире», кажется, тоже.
– Страшно такое говорить, но «Драупнира» вообще больше нет, дом снесли.
Охмелев, они ещё немного просто посидели у «тайцев». В «Драупнире» Мартин не был с восьмидесятых, он вспомнил лабиринт пьяных людей в кожаной одежде, тёплое пиво, наяривающих на сцене музыкантов, чьи длинноволосые головы поднимаются и опускаются в заданном ритме, публику, похожую на шайку хулиганов.
– Но мы же можем пойти выпить пива к «Линнею»? – в конце концов произнёс Густав.
– Уже поздно…
– Конечно. Я понимаю. Понимаю. Необходимость содержать семью и прочее.
– Дело не в этом, – начал было Мартин и тут же почувствовал резкую усталость. Завтра среда. На письменном столе его ждёт гора непрочитанной почты. В том числе, подозревал он, несколько вызывающих беспокойство счетов. Надо позвонить бухгалтеру. Надо готовиться к книжной ярмарке. Проверить коробки в подвале, они могли отсыреть. Он должен был сделать как минимум пять звонков ещё вчера.
– Оставим эту тему, – махнул рукой Густав, после чего закурил и посмотрел вокруг. – Таких заведений в Стокгольме нет, – произнёс он, – я имею в виду, что там, конечно, есть и «Транан», и «Принсен», и «Кей би», – названия он произносил на вальяжном стокгольмском, – но «тайцев» нет. Прости, пожалуйста, мне нужно позвонить…
В последующие полчаса Густав несколько раз отлучался к телефонному автомату в углу зала. Зажимал трубку между подбородком и плечом, выбивал из пачки сигарету, опускал в монетоприёмник очередную крону и притворялся, что не замечает жующую жвачку девицу, которая, скрестив руки, ждала своей очереди. Но Уффе не отвечал, и Сиссель тоже, а остальные номера он не помнил наизусть.
Мартин откинулся на спинку стула и думал о своём тридцатилетии, которое они отмечали в прошлом году. Густава известили за несколько недель.
– Знаешь, когда я последний раз был на реальном празднике? – спросил он по телефону. – То есть не когда приятели собрались хряпнуть пива, а на настоящем
– Может, не стоит завинчивать ожидания до упора…
– Э-э, да Долорес достаточно, чтобы был кухонный стол, пепельница и несколько родственных душ, с которыми можно ужасаться поп-культуре. Тогда она как рыба в воде. Внешне это незаметно, но в душе она премилая, как Арне Вайс [190] из рождественского выпуска. Но ей обязательно нужно немного поругать современность и всё прочее.
Мартин не думал, что придёт так много людей, но квартира оказалась битком набитой. Разговоры и смех заглушали музыку. Все пили, ели торт и хором пели заздравную. Густав и Долорес появились лишь к одиннадцати. Хихикая и покачиваясь, сняли в прихожей обувь и верхнюю одежду. Долорес была укутана в огромную шубу из искусственного меха. Густав напоминал плохо держащегося на ногах тамбурмажора.
– С днём рождения, – сказала Долорес. Рука её была холодной и влажной.
– Мы заглянули выпить в «Эггерс», – сообщил Густав. – После поезда отель показался таким уютным. Тебе бы там понравилось. Кожаные диваны. Хемингуэй. В таком стиле.
