- Вначале я имел обыкновение оставаться в доме Нагваля Элиаса все время, - продолжал дон Хуан. - И мне это нравилось. В доме своего бенефактора я постоянно был настороже, был бдительным, боясь того, что он может выкинуть со мной в следующий момент. Но в доме Нагваля Элиаса я чувствовал себя уверенно и легко.
Мой бенефактор безжалостно давил на меня, и я не мог понять, почему он так сильно меня угнетает. Я думал, что этот человек просто сумасшедший.
Дон Хуан сказал, что Нагваль Элиас был индейцем из штата Оахака и что его учитель, Нагваль по имени Розендо, был родом из тех же мест. Дон Хуан описал Нагваля Элиаса как очень консервативного человека, оберегающего свое одиночество. И тем не менее он был знаменитым исцелителем и магом не только в Оахаке, но и во всей Южной Мексике. Несмотря на свою известность, он жил в полной изоляции на противоположном конце страны, в Северной Мексике.
Дон Хуан замолчал. Подняв брови, он вопрошающе уставился на меня. Но все, что я хотел от него, - это чтобы он продолжал свой рассказ.
- Каждый раз, когда я хочу, чтобы ты задал вопрос, ты его не задаешь, - сказал он. - Надеюсь, ты слышал мои слова? Нагваль Элиас был знаменитым магом, который ежедневно имел дело с людьми в Южной Мексике и в то же время жил отшельником на Севере страны. Разве это не возбудило твое любопытство?
Я почувствовал себя ужасно глупо, так как во время его рассказа у меня мелькнула мысль, что этому человеку, должно быть, было очень нелегко совершать регулярные поездки туда и обратно.
Дон Хуан смеялся надо мной, но поскольку он обратил мое внимание на этот вопрос, я спросил, как мог Нагваль Элиас быть в двух местах одновременно.
- Сновидение - вот реактивный самолет мага, - сказал он. - Нагваль Элиас был сновидцем, как мой бенефактор был сталкером. Он мог создавать и посылать то, что маги называют телом сновидения или Другим, и находиться одновременно в двух разных местах. С помощью своего тела сновидения он мог выполнять свои обязанности мага, в то время как его настоящее «я» оставалось в уединении.
Я заметил, что со мной происходит что-то странное: я с легкостью принимал то, что Нагваль Элиас мог посылать свой осязаемый трехмерный образ, но хоть убей не понимал объяснений насчет абстрактных ядер.
Дон Хуан ответил, что я смог принять идею о двойной жизни Нагваля Элиаса, поскольку дух как раз производил последние корректировки в моей способности к осознанию. Я тут же начал бурно протестовать по поводу таинственности его заявления.
- Ну что же тут таинственного? - воскликнул он. - Это сообщение о факте. Ты мог бы сказать, что этот факт является недоступным в данный момент, но момент изменится.
Не дав мне возможности ответить, он снова начал говорить о Нагвале Элиасе. Он сказал, что у Нагваля Элиаса был пытливый ум и очень умелые руки. Во время своих путешествий в качестве сновидящего он видел множество предметов, которые потом копировал в дереве и железе. Дон Хуан уверял меня, что некоторые изделия отличались завораживающей, изысканной красотой.
- А что служило ему оригиналами? - спросил я.
- Не существует способа узнать это, - сказал дон Хуан, - Ты должен принять во внимание, что поскольку Нагваль Элиас был индейцем, он пускался в своих сновидениях в странствия тем же способом, что и дикий зверь, рыскающий в поисках пищи. Зверь никогда не обнаружит своего присутствия, если кто-то есть поблизости. Он нападает лишь в случае, когда ему никто не мешает. Нагваль Элиас как одинокий сновидящий посещал, так сказать, свалку бесконечности, когда поблизости никого не было, а затем копировал все, что видел, не зная при этом ни предназначения этих вещей, ни источника их происхождения.
И снова я понимал его, не испытывая никаких трудностей. Смысл сказанного нисколько не казался мне абсурдом. Я уже собирался сказать ему об этом, но он остановил меня движением бровей и продолжил свой рассказ о Нагвале Элиасе.
- Посещать его было для меня огромным удовольствием, - сказал он, - но в то же время источником странного чувства вины. Обычно я смертельно скучал у него, и не потому, что Нагваль Элиас был занудой - просто Нагваль Хулиан не имел себе равных и портил кого угодно на всю жизнь.
- Но мне казалось, что ты чувствовал себя в доме Нагваля Элиаса уверенно и легко, - сказал я.
- Да, это так, но это и было источником моей вины и моих воображаемых проблем. Как и ты, я любил мучить самого себя. Думаю, вначале я нашел покой в обществе Нагваля Элиаса, но позже, когда я лучше понял Нагваля Хулиана, то пошел его путем.
Он рассказал мне, что перед домом Нагваля Элиаса была открытая веранда, где у него размещались кузница и столярная мастерская. Этот дом из необожженного кирпича под черепичной крышей представлял собой огромную комнату с земляным полом, где он жил с пятью женщинами-видящими, которые, по сути, были его женами. Кроме них, были еще четверо мужчин-магов, тоже видящих, которые жили в маленьких домиках вокруг дома Нагваля. Все они были индейцами из разных частей страны, переехавшими в Северную Мексику.
