Он сказал, что мы как обычные люди не знаем и никогда не узнаем, что есть нечто чрезвычайно реальное и функциональное - наше связующее звено с намерением, которое вызывает у нас наследственную озабоченность своей судьбой. Он утверждал, что на протяжении всей своей активной жизни у нас никогда не появляется шанс пойти дальше простой озабоченности, потому что с незапамятных времен нас усыпляет колыбельная песня повседневных маленьких дел и забот. И лишь когда наша жизнь почти уже на исходе, наша наследственная озабоченность судьбой начинает принимать иной характер. Она пытается дать нам возможность видеть сквозь туман повседневных дел. К сожалению, такое пробуждение всегда приходит одновременно с потерей энергии, вызванной старением, когда у нас уже не остается сил, чтобы превратить свою озабоченность, в практическое и позитивное открытие. В итоге остается лишь неопределенная щемящая боль: то ли стремление к чему-то неописуемому, то ли просто гнев, вызванный утратой.
- Я по многим причинам люблю стихи, - сказал он. - Одна из них в том, что они улавливают настроение воинов и объясняют то, что вряд ли можно было бы объяснить иначе.
Он допускал, что поэты остро осознают наше связующее звено с духом, но делают это интуитивно, тогда как маги выбирают этот путь намеренно и прагматично.
- У поэтов нет знания о духе из первых рук, - продолжал он. - Вот почему их стихи не могут по-настоящему попасть в яблочко понимания подлинных жестов духа. Правда, иногда они попадают очень близко к цели.
Он взял одну из привезенных мною книг, лежавших рядом на стуле - сборник стихов Хуана Рамона Хименеса. Открыв заложенную страницу, он вручил мне книгу и подал знак читать.
Я ли это хожу
по комнате сегодня ночью
или это бродяга
забравшийся в мой сад
во тьме?
Было ли окно открыто?
Удастся ли мне уснуть?
Исчезла нежная зелень сада…
Небо было чистым и голубым…
А теперь облака
и поднялся ветер
и сад угрюмый и темный.
Я думал что волосы мои черны
и белеет моя одежда…
Но бела моя голова
и в черное я одет…
Разве это моя походка?
Этот голос что звучит во мне
разве так он звучал?
Я ли это или я это тот бродяга
забравшийся на исходе ночи
В мой сад?
Я смотрю вокруг…
Вот облака и поднялся ветер…
И сад угрюмый и темный…
Встаю и иду…
Может я уже сплю?
На висках седина…
И все
то же и совершенно другое…
Я вновь перечитал стихотворение и уловил переданное поэтом чувство бессилия и замешательства. Я спросил дона Хуана, почувствовал ли он то же самое.
- Я думаю, поэт ощущает груз старости и тревогу, вызванную этим ощущением, - сказал дон Хуан. - Но это лишь одна сторона медали. Меня гораздо больше интересует другая ее сторона, заключающаяся в том, что поэт, не сдвигая точку сборки, интуитивно знает, что на карту поставлено нечто необыкновенное. Интуитивно он знает с большой уверенностью, что есть какой-то внушающий благоговение своей простотой невыразимый фактор и что именно он определяет нашу судьбу.
Очищение связующего звена с духом
Солнце еще не поднялось над восточными вершинами, но уже было жарко. Как только мы достигли первого пологого спуска в нескольких милях от окраины города, дон Хуан прервал прогулку и свернул в сторону от мощеного шоссе. Он опустился на землю у одной из громадных каменных глыб, которые когда-то во время прокладки дороги были вырваны динамитом из горного склона. Дон Хуан сделал мне знак сесть рядом. Здесь мы обычно останавливались побеседовать или отдохнуть на пути к близлежащим горам. Дон Хуан заметил, что это наше путешествие будет долгим и что мы, вероятно, проведем в горах несколько дней.
- Поговорим теперь о третьем абстрактном ядре, - сказал дон Хуан, - Оно называется уловкой духа, или уловкой абстрактного, или выслеживанием самого себя, или очищением связующего звена.
Я был удивлен таким обилием определений, но ничего не сказал. Я ждал, когда дон Хуан продолжит свои объяснения.
- И снова, как и в случае с первым и вторым абстрактными ядрами, - продолжал он, - третье ядро может быть изложено в виде истории. История гласит, что, постучав однажды в дверь дома того человека, о котором мы с тобой говорили, и убедившись, что ответа не будет, дух прибегнул к единственному способу, который оставался в его распоряжении - уловке. Ведь и предыдущие трудности дух преодолел с помощью уловок. Было очевидно, что если он хочет подействовать на этого человека, он должен чем-то склонить его на свою сторону. И тогда дух начал посвящать этого человека в тайны магии. Обучение магии стало тем, чем оно и является - искусством уловок и хитростей.
История гласит, что дух склонил на свою сторону человека, заставив его перемещаться вперед и назад между различными уровнями осознания, чтобы показать ему, как сохранять энергию, необходимую для укрепления его связующего звена.
