Обычный человек знает о своих глазах то же самое, но у него еще меньше энергии, чем у тебя. Единственное преимущество магов над обычным человеком заключается в том, что они накапливают свою энергию. Это обеспечивает более точное и четкое связующее звено с намерением, и, естественно, означает также, что они могут вспоминать по своей воле, используя сияние своих глаз для сдвига точки сборки.
Дон Хуан прервал свою речь и стал пристально смотреть на меня. Я отчетливо чувствовал, что его глаза направляли, подталкивали, тащили нечто неопределенное внутри меня. Я не мог оторваться от его взгляда. Его концентрация была такой интенсивной, что это и в самом деле вызывало во мне чисто физическое ощущение - казалось, что я находился в печке. И вот совершенно неожиданно мой взгляд оказался обращенным внутрь. Это было похоже на пребывание в рассеянном мечтательном состоянии, но к этому примешивалось странное чувство интенсивного осознания самого себя и отсутствия мыслей. В полном сознании я смотрел внутрь, туда, где ничего не было.
Гигантским усилием воли я вывел себя из этого состояния и вскочил.
- Что ты делал со мной, дон Хуан?
- Иногда ты бываешь абсолютно несносен, - сказал он. - Непозволительная расточительность. Твоя точка сборки только что была в положении, наиболее благоприятном для вспоминания всего, что пожелаешь, а ты что сделал? Ты все испортил, спросив меня, что я с тобой сделал.
Немного помолчав, он улыбнулся, увидев, что я снова сел.
- Но занудство является твоим величайшим достоинством, - заметил он. - Так на что же мне жаловаться?
Мы оба громко расхохотались. Это была шутка в его духе.
Несколько лет назад я был очень тронут и смущен огромным желанием дона Хуана помочь мне. Я никак не мог понять, почему он проявил в отношении меня столько доброты. Было очевидно, что он не нуждается во мне ни в каком смысле. Он явно не был во мне заинтересован. На горьком жизненном опыте я понял, что ничто не делается просто так. Я терялся в догадках относительно того, зачем же все-таки я ему нужен, и это ужасно беспокоило меня.
Однажды я весьма цинично напрямик спросил дона Хуана, какая ему польза от нашего знакомства, добавив при этом, что теряюсь в догадках на этот счет.
- Ты все равно не поймешь, - ответил он.
Его ответ вызвал у меня раздражение. Я с вызовом сказал ему, что не считаю себя глупцом, и он может хотя бы попытаться объяснить мне это.
- Хорошо, я скажу, но даже если ты поймешь, тебе это вовсе не понравится, - сказал он с улыбкой, с которой всегда поддевал меня, - Как видишь, я стараюсь щадить твое самолюбие.
Я был задет и потребовал, чтобы он сказал, что имеет в виду.
- Ты уверен, что хочешь услышать правду? - спросил он, зная, что я никогда не скажу «нет», даже если от этого будет зависеть моя жизнь.
- Конечно хочу, даже если ты просто дразнишь меня, - ответил я.
Он стал смеяться, словно это была хорошая шутка, и, чем больше он смеялся, тем сильней становилось мое раздражение.
- Не вижу ничего смешного, - сказал я.
- Никогда не стоит докапываться до лежащей в основе правды, - сказал он. - Эта правда подобна краеугольному камню, глыбе, на которой покоится целая куча разных вещей. Если мы начнем пристально рассматривать эту глыбу, результат может оказаться малоутешительным. Я предпочитаю этого не делать.
Он снова рассмеялся. Его глаза, светившиеся озорством, казалось, подталкивали меня к дальнейшим расспросам. И я снова стал настаивать на том, чтобы он мне все рассказал. Я старался говорить спокойно, но настойчиво.
- Хорошо, я скажу, если ты так хочешь, - проговорил он со вздохом человека, который уступает неразумной просьбе. - Во-первых, я хотел бы сказать, что все, что я делаю для тебя - это не из корысти. Ты не должен платить за это. Как ты знаешь, я был безупречен в отношении тебя. Ты знаешь также, что эта моя безупречность не есть капиталовложение. Я не прошу тебя ухаживать за мной, когда я стану слабым и не смогу обходиться без посторонней помощи. Но в то же время я действительно получаю нечто бесценное от нашей с тобой связи - своего рода вознаграждение за безупречное обращение с этой глыбой, лежащей в основании. А получаю я за это именно то, что тебе, возможно, не понравится или будет трудно понять.
Он умолк и пристально посмотрел на меня с дьявольским блеском в глазах.
- Так расскажи об этом, дон Хуан, - воскликнул я; его тактика промедления все больше раздражала меня.
- Я хочу, чтобы ты имел в виду, что я говорю только потому, что ты настаиваешь на этом, - сказал он, продолжая улыбаться.
Он снова помолчал. К тому времени я совсем рассердился на него.
- Если ты судишь обо мне по тому, как я обращаюсь с тобой, - сказал он, - ты должен признать, что я был образцом терпения и постоянства. Но ты не знаешь, что для того, чтобы добиться этого, я должен был бороться за безупречность так, как никогда прежде. Для того, чтобы общаться с тобой, я должен был ежедневно перебарывать себя и сдерживаться, что было для меня невероятно мучительным.
