<p>Баллада о смертнике</p>И я вздрогну, и я опомнюсь:в стол зеленый локтями врыт,бывший летчик-смертник японецо Раскольникове говорит.На симпозиуме о романеон в свои сорок пять — старик.Он — как вежливое рыданье.Он — как сдавленный галстуком крик.И сквозь нас, и куда-то мимосквозь шимозы и тень Лазожелтым отблеском Хиросимыпроплывает, кренясь, лицо.Ну а в горле его — то ли комья слез,то ли комья кашля…Император хотел, чтоб таким он и рос —смирным смертником — камикадзе.Хорошо по рукам и букетам плыть,поздравляемым быть перед строем.Да, красиво народным героем быть,но во имя чего — героем?И бежал из героев он с горсткой друзей,предпочтя свою славу покинуть,и остался в живых… Это было смелей,чем во имя неправды погибнуть!Ну а я — я слыву, что я смелый,но о жизни и смерти своейчто я думаю, грешный и смертный,среди грешных и смертных людей?Все мы смертники. Все – камикадзе.Ветер смерти свистит в ушах.Каждый шаг по планете комкастой —это к смерти невидимой шаг.Пусть я буду разбитым и смятым, —не за то, что хотел бы тиран,рычаги вырывая с мясом,я пойду на последний таран.И тогда я хотел бы, потомки,чтоб сквозь тело истлевшее, сквозьмоего самолета обломкичто-то доброе к вам прорвалось.Но как страшно — себе показатьсяпогибающим в небе не зря,а погибнув уже, оказатьсяобманувшимся смертником зла.1965<p>Итальянские слезы</p>
