Старик Архимед, я безграмотный правнук.Мне трудно с тобою поспорить на равных,когда в Сиракузах, в священной тиши,боюсь наступить на твои чертежи.Должно быть, все это одни разговоры,что как-то в старинную старинувоскликнул ты: «Дайте мне точку опоры,а Землю я – как-нибудь переверну!»Но сколько еще на Земле до сих портаких отвратительных точек опор!Точка опоры сытых улыбок —на чьих-то голодных слезах.Точка опоры мнимо великих —на мнимо ничтожных костях.Точка опоры могучих трусовна тех, кто трусливей их.Точка опоры живучих труповна слишком уж мертвых живых.И часто я вижу, безграмотный правнук,что точка опоры неправды — на правде,как точка опоры сверхмодных ракет,она на твоих чертежах, Архимед.Идея твоя чиста, Архимед, —нечисто она передернута.Порою мне снится — Земли уже нет,настолько она перевернута.Ты должен был, все предугадывая,опомниться как-нибудьи точку опоры, проклятую,не Землю перевернуть!Дайте мне солнца, зелени,свежего ветра струю,дайте нормальную Землю,не перевернутую!..1965<p>Знамена дворов</p>Белье на веревках — знамена дворов —качается в сонном Неаполе.Из наволок мокрых до звездных мироввыходят все слезы наплаканные.И простыни — саваны чьей-то тоски —моля за греховность прошения,взлетели бы к небу, да только тяжки,да только прижаты прищепками.Бюстгальтеры прячут под жалкий покроввсе то, что сердцами настукано.А то, что рассказано потом хребтов,рубашки скрывают насупленно.Воздев рукава, воззывают сквозь ночьхалаты — пророки невольные.Усталостью женских измотанных ногчулки опустело наполнены.Над болью невидимой сомкнутых глаз,над стихнувшими перебранкамискатеркам заштопанным снится сейчас,что стали они самобранками.Качаются тихо старушек чепцы,качаются детские маечки…Синьора История, ваши часыспешат… Это – лучшие маятники.Средь стольких враждующих в мире знамензнамена дворов одинаковы.Им слышно друг друга на шаре земном —в Нью-Йорке, Марселе, Неаполе.И вы попытайтесь хотя бы спроситьих мненье о жизни, правители…А если в них дыры, им надо простить —священней знамена пробитые.В них красное знамя гудит и поет.Трепещут они, как воззвания,а те, кто знамена дворов предает, —предатели красного знамени.Кухонные фартуки бьются о тьму,взывают комбинезоны…И если я в руки винтовку возьму,то только за эти знамена.1965<p>Жара в риме</p>
