В четвертый том Собрания сочинений включены сборник рассказов «Доктор Мартино и другие рассказы» и роман «Авессалом, Авессалом!».
Начало 30-х годов ознаменовалось для Уильяма Фолкнера неприятным событием. Издательская фирма Джонатана Кейна, с которой Фолкнер имел договор и которая издавала его произведения, обанкротилась. Впоследствии Фолкнер вспоминал об этой истории с юмором: «Я должен был получить 6500 долларов, но издатель обанкротился, и я этих денег не получил, что послужило мне на пользу», но в тот момент положение оказалось трагическим, он был весь в долгах.
Оставался только один выход — ехать в Голливуд, куда его приглашали. В апреле 1932 г. Фолкнер подписал контракт с фирмой «Метро-Голдвин-Майер». Контракт предусматривал гонорар 500 долларов в неделю. За эти деньги Фолкнер обязывался писать «оригинальные сюжеты и диалоги, делать адаптации, дорабатывать сценарии и т. д. и выполнять все другие функции, обычно осуществляемые писателями».
В эти дни Фолкнер пришел к своему дяде, судье Джону Фолкнеру, и попросил одолжить ему пять долларов. Выяснилось, что последние деньги он истратил на телеграмму в Голливуд, в которой сообщал, что подписал контракт, и просил прислать ему аванс. Он показал дяде уведомление от банка, что он уже взял со своего счета 500 долларов сверх того, что у него было. Дядя Джон стал уговаривать Уильяма не уезжать, предлагая одолжить 500 долларов, но Фолкнер поблагодарил его и сказал, что он уже принял решение.
7 мая Фолкнер появился в голливудской студии «Метро-Голдвин-Майер», и в этот же первый день стала очевидна его полная несовместимость с нравами и обычаями этой «фабрики снов». Фолкнер заявил главе сценарного отдела Марксу, что хотел бы немедленно приступить к работе и что у него есть прекрасная идея насчет Микки Мауса. Маркс посмотрел на него с подозрением, но увидел, что его новый сотрудник совершенно серьезен. Тогда Маркс терпеливо объяснил ему, что мультипликационные фильмы о мышонке Микки Маусе делаются на студии Уолта Диснея, а ему, Фолкнеру, придется работать над сценариями художественных фильмов здесь, на студии «Метро-Голдвин-Майер».
Эта работа никакого удовлетворения Фолкнеру не приносила, но зато в конце каждой недели он получал чек, часть денег отправлял своей жене Эстелл на жизнь, а часть посылал своим кредиторам.
Просветом в этой поденщине стала работа над сценарием по его собственному рассказу «Полный поворот кругом» о летчиках и моряках, воевавших в первую мировую войну. Это щемящий рассказ о мужестве мальчишек, одетых в офицерскую форму, которых посылали на верную смерть. В конце рассказа американский летчик, потрясенный бессмысленной гибелью своих молодых друзей, по собственной инициативе бомбит немецкий штаб.
«Господ надумал он. — Эх, если бы они все были здесь — все генералы, адмиралы, президенты и короли — их, наши, все на свете!»
Вот этим рассказом и заинтересовался режиссер Хоуард Хоукс. Он пригласил Фолкнера в свой офис и стал рассказывать ему, как он видит будущий фильм. Фолкнер молча его слушал. Режиссера его молчание начало выводить из равновесия. Чтобы разрядить обстановку, он спросил Фолкнера, не хочет ли он выпить. Фолкнер согласился. Они выпили по рюмке, и Фолкнер встал, чтобы уходить. «Я буду у вас через пять дней», — сказал он. «Неужели вам нужно пять дней, чтобы обдумать мое предложение?» — раздраженно спросил Хоукс. «Нет, — ответил Фолкнер. — Чтобы написать сценарий». Фильм по этому рассказу Хоукс назвал «Сегодня мы живем».
Была и еще одна приятная новость — фирма «Парамоунт» купила у Фолкнера право экранизации его романа «Святилище», который они назвали «История Темпл Дрейк».
В июне 1933 года Эстелл родила дочку, названную Джилл.
Зарабатывание денег в Голливуде отнюдь не заслоняло в сознании Фолкнера новых и новых творческих замыслов. Он мечется между разными замыслами, не знает, на чем остановиться. Это хорошо видно из его письма своему другу Халу Смиту в октябре 1933 года.
«Я сидел над книгой о Сноупсах, но у меня новый замысел, и мне кажется, что я придумал хорошее название — «Реквием по монахине». Это будет роман о негритянской женщине. Книга представляется довольно сложной».
На предложение Смита собрать и издать сборник рассказов Фолкнер отвечает: «Прошло уже примерно 16 месяцев, как я не писал ничего оригинального и даже не думал в этом направлении. Не знаю, что у меня сейчас делается с рассказами. Посвящу этому день, просмотрю все, что есть, и увижу, можем ли мы собрать книгу, которой не пришлось бы стыдиться. Я должен усердно трудиться над романом, поскольку опять разорен, имея еще одну семью, которую надо содержать после смерти моего отца, поэтому мне вскоре придется срочно вернуться к рассказам или возвращаться в Голливуд, чего я очень не хочу. Они со мной опять заигрывают, но если я смогу заработать время от времени хоть один цент писанием рассказов, то пошлю их подальше».
