Теперь он знал рейхстаг так хорошо, как если бы строил это здание. Знал, конечно, и о том, что над триумфальным входом высечена горделивая и надменная надпись: «Для немецкого народа». Он видел, как с ним под эти торжественные своды устремились бойцы. По ним яростно ударили фашистские пулеметы. Кажется, вон из той амбразуры. В амбразуру полетели гранаты... Ага, Столыпин. Откуда-то слева — из люка, видимо, не подозревая, что советские солдаты уже здесь, вылезли три фашиста. Сьянов не успел выстрелить по ним, потому что их принял на себя Дос Ищанов. У колонны на последней ступени упал Вася Якимович «Поднимись, поднимись!» — приказал Илья, но Вася не услышал этого приказа и не поднялся. А он не мог остановиться. Не имел права. Живые (и он вместе с ними) ворвались через разбитые двери в вестибюль рейхстага*, потом в какой-то зал.
Из глубины коридора им навстречу метнулись вихревые свинцовые струи. И со второго этажа стреляли. Движение штурмового отряда приостановилось. Не беда: они в рейхстаге! Вездесущий Митька Столыпин доложил:
— Старший лейтенант Берест с Егоровым и Кантария прикрепили знамя к колонне при входе. — И, не делая паузы: — Комнату для полкового врача нашел подходящую. — Без приказа он принял на себя обязанности ординарца командира роты.
Лицо его спокойно... Где-то ухала артиллерия, рядом строчили автоматы, в глубине коридора кашляли пулеметы. Кто-то где-то пробежал — гулко отдались шаги. И голоса, и ощущение такое, что главная схватка впереди. Раньше Илья побаивался: ворвемся в рейхстаг — и конец войне, страданиям. Душу зальет всеобъемлющее чувство — уцелели! И тогда придут усталость и расслабление. Но этого не случилось. Бой продолжается. Он распался на отдельные очаги, отчего утратил динамичность штурма, но приобрел при этом позиционную деловитость.
Илья обязан приказать себе не думать о смерти Васи Якимовича. И он приказал.
Во мгле огромного зала шевелились какие-то тени. Немцы были оглушены и не сразу поняли — кто появился перед ними. А потом, как по команде, показали спины и бросились врассыпную, сбивая и давя друг друга. Стрелять по бегущим было противно. Бойцы кричали: «Хальт!», «Хенде хох!» и так, для острастки, строчили поверх голов из автоматов. Немцы метались по коронационному залу, спотыкались об убитых, падали. Кто-то истерично хохотал.
Илья приказал:
— Прекратить стрельбу!.. Ищанов, пленных в вестибюль.
Оттуда, из вестибюля, доносился русский говор, там уже обживались ближние тылы.
На площади, перед триумфальным входом в рейхстаг, стояла статуя Бисмарка. Фронт стремительно приближался к Берлину, и Гитлер распорядился перенести статую под своды коронационного зала. Зал подпирали монументальные колонны. Бисмарка поставили между стеной и одной из колонн. Железный канцлер был недоволен новым местом и сердито выглядывал из своего закутка, обсыпанный горячей известковой пылью.
Дос Ищанов смутно помнил Бисмарка из школьного курса истории и неудивительно, что при встрече не узнал его. Пожалуй, не разглядел. Да ему и некогда было заниматься предметами, не имевшими прямого отношения к тому, что взрывалось, стреляло, убивало. Ищанов ошибался, посчитав Бисмарка безопасным предметом, а солдат, как известно, ошибается только один раз...
Он выполнил приказ командира роты: «Прекратить стрельбу! Пленных — в вестибюль!» Пленных было немного. Дос их видел сейчас в освещенном дымными лучами коридоре в грязно-зеленых мундирах.
На выгоревших гимнастерках наших солдат играли желтые солнечные зайчики. Дос узнал Столыпина, а командира роты не было. «Откуда он командовал?» — подумал Ищанов и осторожно оглядел опустевший зал. Подчиняясь живущему где-то глубоко чувству быть всегда начеку, он прижался к колонне с теневой стороны. Ничего подозрительного Дос не видел, но опасность висела в воздухе, и он стоял в засаде, подстерегая эту опасность.
Пленные уже прошли коридор, и теперь в пролете, освещенном косыми пыльными пучками света, как на экране, виднелись фигуры бойцов. Все это Дос увидел краешком глаза в ту минуту, когда почувствовал где-то рядом бесшумное, плотное движение. Из-за соседней колонны появились фашистские автоматчики. Они тоже увидели, как на экране, бойцов и вскинули автоматы.
Дос хлестнул свинцовой струей по самой гуще. Рухнул на бегу, точно споткнувшись, столбообразный белобрысый парень, упали еще двое. Внезапно, как из-под земли, перед ним вырос приземистый брюнет с одним блестящим глазом. Дос оттолкнул его прикладом. Пули обсыпали колонну, и острые осколки брызнули ему в лицо. Фашисты стреляли лежа, отползая под прикрытие массивных оснований соседних колонн. Дос выхватил гранату и занес руку. Но метнуть не успел. Из-за Бисмарка выскочил фашистский автоматчик с обнаженным тесаком. Длинная режущая боль пронзила спину, и Дос Ищанов опрокинулся навзничь. Граната ударилась об пол и оглушительно разорвалась...