II сатира посвящена острой социальной проблеме, волновавшей современников Кантемира. Со времени введения «Табели о рангах всех чинов воинских, статских и придворных» (1722) был положен конец старому порядку, при котором занятие соответствующих государственных должностей зависело исключительно от знатности рода. Новый порядок требовал от дворян выслуги чинов. «Мы для того никому никакого ранга не позволяем, — писал Петр, — пока они нам и отечеству никаких услуг не покажут». Вместе с тем табель открывала возможность для лиц недворянского происхождения выслужиться до определенного чина, который давал право на дворянское звание. Табель о рангах вызвала злобную реакцию со стороны родовитого дворянства, потерявшего свои былые привилегии, и положительно оценена передовыми кругами русского общества. В сатире Кантемир выступает на защиту петровской табели о рангах и лежащего в ее основе принципа предпочтения личных заслуг перед одною древностью рода, смело ополчается против спеси, паразитизма и эгоистического своекорыстия тех дворян, чьи нравы «ни отечеству добры, ни в людях приятны». Используя диалогическую форму, Кантемир в сатире противопоставляет друг другу два образа — Евгения (т. е. «благородного»; в первоначальной редакции — Дворянина) и Филарета (т. е. «любителя добродетели»; в первоначальной редакции — Аретофилоса), олицетворяющих собою консервативные и прогрессивные силы, столкнувшиеся в тогдашней общественной борьбе. Жизненный источник данной сатиры определил и ее подлинную оригинальность. Кантемир имел все основания подчеркнуть в «Изъяснении» к первоначальной редакции, что хотя тема данной сатиры разрабатывалась Ювеналом в VIII сатире и Буало в V сатире, он их «весьма мало имитовал, что ясно может рассудить, кто всех трех сверстать похочет». В процессе дальнейших переработок Кантемир стремился еще более тесно связать содержание сатиры с реальными явлениями русской действительности, добиваясь одновременно и усиления социального звучания произведения. В окончательной редакции критика дворянских злонравий стала более острой и смелой. Более последовательно проводится идея о естественном равенстве людей: если в первоначальной редакции утверждалось равенство «знатного» и «незнатного», то в окончательной речь идет уже о естественном равенстве «свободного» и «холопа». Появились стихи, обличавшие дворян за жестокосердное обращение с «холопами», — стихи, которые Белинский цитировал как торжественное и неопровержимое доказательство того, «что наша литература в самом начале ее была провозвестницей для общества всех благородных чувств, всех высоких понятий. Да, она умела не только льстить, но и выговаривать святые истины „о человеческом достоинстве"» (В. Г. Белинский. Полн. собр. соч., т. 8. M., 1955, стр. 624).
Ст. 3–4. Имеется в виду Ростовский архиепископ Георгий Дашков (см. о нем на стр. 478).
Ст. 7.
Ст. 14.
Ст. 28.
Ст. 35.
Ст. 36.
Ст. 43.
Ст. 45.
Ст. 46.
Ст. 68.
Ст. 72.
Ст. 74.
Ст. 81.
Ст. 118.
Ст. 129.
Ст. 134.
Ст. 139.
Ст. 160.
Ст. 169.
Ст. 195–196. Проигрываешь в карты добро, скопленное трудом твоих предков.
Ст. 203.
Ст. 210.
Ст. 211.
Ст. 220.