Амброзией и нектаром боговПитал ты нас, когда мы были юны.О, как в руках твоих звенели струныЛатинских лир из сумрака веков.Лукреция язвительных стиховОгонь и Цицероновы перуны…Народа речь цвела фиалкой юнойУ девственных умбрийских родников.Года прошли. Ты видишь с нами всемиРазвалины дворцов и академий.Увенчан серебристой сединой,Шалуньи Лесбии ты помнишь слезы.Катулл и Плавт и этою веснойАнтичные тебе срывают розы.<p><strong>К М. У</strong></p>Ненастный день, осенний вечер серый,И ветра вой, и облака как дым…На твой порог, порог любви и веры,Я прихожу, усталый пилигрим.Оставлен мир. В тени твоей пещеры,Как в оны дни, сияет вечный Рим.На твой порог, порог любви и веры,Я прихожу, усталый пилигрим.Рассеяны блестящие химеры,И близок Тот, кто на земле незрим.На твой порог, порог любви и веры,Я прихожу, усталый пилигрим.
Сентябрь 23 — апрель 24
<p><strong>М. А. ПЕТРОВСКОМУ</strong></p>Когда в таинственном туманеСинел далекий жизни путь,И, полная очарований,Меланхолическая жутьЗвала нас в замки суеверий,Ты помнишь, милый, наши сныВ весеннем засиневшем сквереВ сияньи мартовской луны?В бреду весны первоначальнойСливались смутно в мир одинВ волнах стихии музыкальнойВиденья духов и УндинИ звал к себе нас из туманаЕдиный лик, в журчаньи вод,В глазах цветов, в громах органа,В устах, алеющих как плод.Тот мир воспоминаний дорог,Но после гроз пережитых,Ну не смешно ли лет под сорокВлюбляться в змеек золотых?Но если в сердце станет серо,Приятно вечером глухимПрочесть страничку «Элексира»И за Медардом ехать в Рим.Я жду тебя во мгле собораИ там, где ладан и орган,Обнимет жарче ТеодораВсе тот же прежний Киприан.
25 февр 1925 Надовражино
<p><strong>К А. И. А. («Тот миг не может быть случаен…»)</strong></p>Тот миг не может быть случаен,Когда, как призрак неземной,Среди Лефортовских окраинТы вдруг явилась предо мной.Среди тюремных, грозных зданийТы, безмятежная, плыла,Несокрушима средь страданийИ сверхъестественно светла.Как дева оная Сиены,Спокойно озаряла тыЗамки железные и стены,Как рая красные цветы.В одежде иноческой, скромнойУж ты предсозерцала крест,Года в цепях и в келье темной— Награду Божиих невест.Высокая, как лебедь белый,Холодная, как горный снег,Ты образ свой запечатлелаВ воспоминании навек.И ты в темнице, средь злодеев,Убийц, разбойников, как тот,Кто, распятый рукой евреев,Себя нам в пищу отдает.Гора любви, гора распятий— Твоя гора. В сей краткий мигУпала капля благодатиИ в мой скудеющий родник.
27 окт. 1926
<p><strong>«В древнем парке реют тени…»</strong></p>
