Вы приснились мне, Игорь, — и каким-то печальным,Пожилым и печальным, в пене редких кудрей;Четверть века умчалось; было юности жаль нам, –И стихов попросил я поновей, поострей.И бестембровый голос, как холодная пена,Из которой Киприда отлетела в мираж,Мне сказал: «…королева… и совсем не Шопена…»И скучливо добавил: «…не любил ее паж…»Всё зачеркнуто сразу! Кислородный мой Игорь!Чьим стихом перед смертью надышаться б я мог!Значит, в вас тоже пепел, та же выцветь и выгарь!Те же гири на лире и на сердце замок!
8. I.1946
<p>«Как много должен делать…»</p>Как много должен делатьТого, что не хочу, –И даже рифмы к «делать»Никак не залучу.Сгодился бы рифмоид, –Кому проверить лад? –Брезгливо руки моетВ своем дворце Пилат.И, время обгоняя,Скользит, шепча: «Держись!»Моя — всегда двойная,Всегда косая жизнь.
16. I.1946
<p>«Тут можно бы нагородить метафор…»</p>Тут можно бы нагородить метафор:Я выдумками всё еще богат(Хотя уже приятен ватный шлафор,И действовать страшнее наугад).Но хочется, без всяких выкрутасов,Чеканить — как для бронзовых таблиц, –Веревкой власяницу опоясав,Сказать свое сквозь щебет мелких птиц.Я ведь к моим привык робинзонадам,Привык брести, обрызганный росой…Но обмер Робинзон, увидев рядомС собой на пляже — след ноги босой!..
17. I.1946
<p>«Дождь провел крылом прохладным…»</p>Дождь провел крылом прохладнымПо горбатым переулкам,В белых кадках олеандрыОсвежая на лету,И уже за Южной бухтой,Над слободкой Корабельной,Точно орденская лента,В небе радуга легла.И уже бегут к бульварамМичмана и лейтенантыВ белоснежных недотрогах –В непорочных кителях;Мы же, люди пожилые, –Я и адмирал Унковский, –Мудро курим на балконе,Подливая в кофе ром.
