Он лежит в кукурузных долах,У тревожных синих зыбей –Город мужественных, веселыхИ доверчивых людей.Он гордится бронзовым Дюком,Что на римлянина похож,И песком по морским излукам,И атласной обивкой нож.Он гордится Морской ПалатойИ Турецким Карантином,И что Пушкин в нем жил когда-то,И что Ризнич любила в нем;Что в порту стоят броненосцы;Что в тавернах его до утраСицилийцы или родоссцыС громом резались в баккара;Что в слободках звуки рояляМожно слышать со всех сторон;Что лавчонкам Пале-РояляОткликается Ланжерон.Он воскресшей дышал Элладой,С Гарибальди мечтать умел,Он потемкинской канонадой,Точно Вагнером, опьянел.Он с неведением блаженнымЧудно портит любой язык:Керосин зовет «фотоженом»И «шаландой» шхуну и бриг…И теперь, из бани кровавойВыйдя вновь на ветер и свет,Изъязвленный черной протравой,Осиянный славой побед,Пусть он будет, как прежде, свежимКраснобаем и удальцом,Чтобы шла по всем побережьям,Как улыбка, молва о нем!
1946
<p>«Ай, хорошо! Я на три километра…»</p>Ай, хорошо! Я на три километраЗаплыл. Лежу, качаясь, на спине.По животу скользит прохлада ветра,Плечам тепло в полуденной волне.Двумерен мир. Обрыв Камыш-БурунаСам по себе синеет вдалеке,И у ресниц вплотную тает шхуна,Как леденец в алмазном кипятке.
1946
<p>«Окна распахнуты, спущены шторы…»</p>Окна распахнуты, спущены шторы;Мрак, прорезаемый вдруг сквозняком;Полдень влетает, и вносит просторы,И обдает голубым кипятком.Шахматный столик стоит в кабинете,В партию Стейница впился отец;Пахнет сигарой, и — резвые дети –Мы не дождемся: когда же конец?Туго набиты бельем чемоданы,Гладок и свеж чесучовый пиджак;Лошади поданы. В дальние страны(То есть в Одессу) поедет чудак.Едет без дела он — так, прокатиться,Ветра, и моря, и дали глотнутьВ чудном бездельи; он — вольная птица,Всюду ему — незаказанный путь.Мягкий и толстый, из бархата свернут,В гавани встал пароходный гудок.Время!.. Садимся, — и кони как дернут;И борода отвевается вбок…Боже мой, Боже мой!.. Всё это было,Всё это было — и хинью прошло:Где-то в Сибири отцова могила;Да и меня уж к моей подвело!..
19. VI.1946
<p>«А в мире так скучно, и в небе так серо…»</p>А в мире так скучно, и в небе так серо,И слезы на окнах ничем не сотру,И каменный Демон над гробом БодлераБезропотно зябнет на мокром ветру.
10. VII.1946
<p>«Цветет акация. Безмолвие созвездий…»</p>Цветет акация. Безмолвие созвездий,Безмолвие луны над миром голубым.И мальчик с девочкой целуются в подъезде, –И так им хорошо, так сумасшедше им.
17. IV.1947
<p>«Невесомый балкон, как мембрана, над морем повис…»</p>
