Собрание творений полностью

Итак, обратим ныне внимание на слова Псалмопевца: «ходящи хождаху и плакахуся, метающе семена своя», подобно нынешним Предстоятелям и Пастырям Церкви, не имеющим куда бы бросить семена свои; но, продолжает Пророк, грядуще они приидут с радостию, вземлюще рукояти[1] своя (Пс. 125, 6). По истине, блажени плачущие; потому что они утешатся (Мф. 5, 5). Вспомним также и сие изречение Царя Пророка: вечер водворится плачь, и заутра радость (Пс. 29, 6). Так и Апостолы вечером плакали а утром возрадовались. И Мария Магдалина, приникши ко гробу, плакала; но явившийся ей Господь отъял от очей ея слезы, и таким образом исполнилось сказанное прежде: и отъимет Господь всяку слезу от очию их (Ис. 25, 8). Вспомним о Господе нашем, который столь много претерпел ради нас. С Него сняли собственныя Его одежды и облекли Его хламидою червленою; возложили на Него терновый венец, плевали на Него, насмехались над Ним; слуга бил по ланите Владыку всяческих. Далее Он повешен был на древе, напоен желчию и оцтом; в Его же глазах разделили одежды Его, пронзили Его копием в ребро, и после сего Он предал дух свой в руки Отца, а тело Его положено было во гробе. Наконец Он воскрес в третий день, и вознесся со славою на небо, как предвозвестили о Нем святые Ангелы, говоря: возмите врата князи ваша (Пс. 23, 9). Итак, взирайте мысленно на Того, Кто показал такое терпение, дабы каждый из вас мог подражать Ему, возсесть вместе с Ним, и быть, по Его же обещанию, сонаследником Ему в царстве небесном во веки веков. Аминь.

Афанасий брату и сослужителю Серапиону желает о Господе радоваться.

1) Прочел я писанное твоим благоговением, где убеждаешь меня известить тебя и о касающемся до меня, и о настоящих событиях, и о нечестивейшей ереси ариан, за которую потерпел я все это, также о том, какой конец жизни имел Арий. Из трех этих требований два исполнил я охотно, и послал к твоему благочестию писанное мною к монахам, потому что из этого можешь узнать касающееся и до меня и до ереси. Писать же о последнем, то есть, о смерти, долго не решался я, опасаясь, чтобы не подумал кто, будто бы насмехаюсь над смертию человека сего. Но поелику, – при бывшем у вас разсуждении об ереси, вопрос остановился на том, вступив ли в общение с Церковию, кончил жизнь Арий, – повествованием о смерти какбы решается этот вопрос: то по необходимости принял я на себя труд разсказать об этом, разсуждая, что сделать это известным значит то-же, что – заставить, наконец, молчать охотников до спора. Ибо, как думаю, узнав о чуде, бывшем при смерти, и сами, предлагавшие прежде вопросы, не осмелятся сомневаться в том, что богоненавистна арианская ересь.

2) Меня не было в Константинополе, когда Арий кончил жизнь, но был там пресвитер Макарий, и я слышал, что им было разсказано. Арий, по настоянию Евсевиевых приверженцев, призван был царем Константином, и когда явился, Царь спросил его: содержит ли он веру вселенской Церкви? Арий поклялся, что верует право, и подал письменное исповедание веры, не сказав в нем, за что извергнут был из Церкви епископом Александром, и вместе прикрываясь изречениями Писания. Посему, когда клятвенно подтвердил, что не держался тех мыслей, за которыя изверг его Александр; тогда Царь отпустил его, сказав: «Если вера твоя правая, то хорошо сделал, что поклялся. Если же вера твоя нечестива, и ты поклялся, то Бог по клятве твоей будет судить дело твое». Когда же, таким образом, вышел он от Царя, – Евсевиевы приверженцы хотели ввести его в церковь, с обыкновенным для них насилием. Но константинопольский епископ, блаженной памяти, Александр, воспротивился этому, говоря, что изобретателя ереси не должно принимать в общение. Наконец, Евсевиевы приверженцы стали говорить с угрозою: «как без вашего соизволения сделали мы, что Царь призвал его к себе; так и на утро, – хотя и не будет на это согласия твоего, – Арий будет с нами присутствовать при богослужении в этой церкви». День же, когда говорили это, был субботний.