— Данте! Цел?
Я направляю ствол на противника, вовремя замираю, когда узнаю голос брата.
— Вроде как.
Он помогает мне подняться, придерживает за талию, куда-то ведёт. Выстрелы с новой силой охватывают территорию помещения. Пули свистят над головой, отскакивают от стен, звонким градом сыплются на пол. Парни нас прикрывают, пока мы проталкиваемся к выходу.
— Стой! Шамиль! Добить надо суку!
Я оборачиваюсь, затуманенным взглядом нахожу то место, где видел уёбка минутой ранее. Пустота. Лишь кровавый след остался на грязно-серой стене. Крыса!
— Успокойся, мы взяли его! Слышишь, Данте! Соберись!
А я не могу, меня всего бросает то в жар, то в холод, с мыслями, что выродок хотел причинить боль Алисе и моему ребёнку. Я буду резать его по кускам. За то, что ублюдок осмелился взять чужое. Посягнул на самый сокровенный трофей зверя
— Как она? — шиплю, корчась от боли, передвигаю ногами.
— В безопасности. Отправил её с Рослым подальше от этого треша.
Киваю. Мы выходим на свежий воздух. Демир ведёт меня за здание. Выстрелы стихают, но голова жутко раскалывается. Позади здания я вижу наших парней и… троих ублюдков. Это те суки, за которыми мы гонялись хрен знает сколько.
— Час расплаты настал, — оглашает Демир в тот момент, когда Серый со всей силы бьёт коленом в челюсть стоящему на коленях Шамилю. Тот больше не ржёт. Сплевывает горсть зубов на землю вместе с кровавым сгустком крови, я морщусь.
— Серый, есть нож?
Подчинённый кивает, вытаскивая из кармана зубчатый охотничий нож.
— Иди на хуй! — Шамиль пытается строить из себя крутого, дёргается изо всех сил, на что получает ещё один сильный удар ногой. Но сейчас этот кусок дерьма не в том положении, чтобы острить.
— Приступай, Серый, — приказывает Демир. — Пора отвечать за свои поступки. Пора напомнить всем, кто не в теме, что случается с тем, кто осмелился перейти дорогу семье Шахин.
От криков врагов в старом здании завода с треском падают уцелевшие стёкла.
Я обнял Алису, почувствовал её тело своим, когда жадно и ненасытно прижал к себе своё. Как будто дышать заново научился, как будто жизнь ко мне вернулась во всех её ярких красках. Вырвал из плена ненавистного врага, да сам лично на куски порвать захотел дурёху безголовую! Успокоился. Выключил звериные эмоции, запах волос её роскошных ноздрями втянул, немного отпустило. И боль от раны в плече притормозила лютый пыл.
Могут ли люди измениться за секунду? Нет. Так я считал всегда. До тех пор, пока не увидел шокирующее. Алиса… Её будто подменили. Куда делась дерзость в словах? Боевой гневный взгляд, острый язычок? Испугалась. Она испугалась за то, что меня подстрелили. Хотя мне не привыкать. И похуже дырки бывали. Она в руку мою вцепилась, да с такой жадностью, что почти насквозь ладонь продырявила. Плачет. В слезах девочка моя захлёбывается, будто правда испугалась. А может, вину чувствует, что подставила она всех? Ребята погибли… Защищая мою честь. И жизнь глупой дурёхи тоже. Я больше не за себя испугался, а за ребёнка. Столько стресса Алиса пережила, поэтому быстро в больницу нас обоих приказал доставить. Но я точно знаю, что внутри моей женщины растёт настоящий боец. Он всё выдержит. Там кровь моя кипит и бурлит! Сильная, горячая. Как лава вулканическая. А значит, выносливый сын у меня родится! Тем более если мальчик.
После этого случая Алиса стала смотреть мне в глаза более покорно, преданно, что ли. И почти всегда держала меня за руку. Поняла ведь девчонка, что я за неё горой встану и никого не пожалею. Потому что… Люблю? Нет! Не должен! Не должен ведь. Правило такое… Не любить, не влюбляться, не чувствовать ничего! Потому что плохо сделаю тому, кого люблю. Как это было с моей мамой. Поэтому и иду на отчаянный шаг — подписываю брачный договор с Аннетой. Ведь если её грохнут, жалко не будет. Шамиль лишь один из моих врагов. Устраню одну тварь, на её место другая придет. Как по типу “цепи питания живых организмов в природе”. Вот только у нас, в мире огромных денег и криминала, своя цепь устоялась.
Что мне сказать Алисе? Поговорить бы, объяснить всё. Но что я ей скажу? Глупо всё это. Бред. Она из другой среды, не поймёт наших законов бешеных. Не могу я ей свои чувства выразить, тяжело мне… не умею. Не знаю, как это, открыться другому. Но я обязательно что-нибудь придумаю.
Зато потом я как следует оторвался, когда вечером к Алисе в комнату вошёл и захотел её. Напряжение чёртово сбросить захотел! Через жаркий и дикий секс нас обоих расслабить. И как же я наказал грешницу за побег? Попку. Я взял её сочную попку! Лучше момента и не придумаешь.
