Противодействовать этому направлению можно только распространением здравых научных понятий, ибо к чему служат внешние принудительные меры, когда умы не в порядке? Надобно лечить зло в самом его источнике, а не довольствоваться уничтожением наружных его признаков. К сожалению, современная наука не только не стоит на высоте своего призвания, но в лице многих своих представителей сама поддается социалистической софистике и тем способствует ее распространенно. В Германии в особенности социалисты кафедры и социал-политики произвели такую путаницу понятий, которая, парализуя влияние истинно научных учений, действует совершенно на руку социалистам. Индивидуализм, то есть промышленная свобода, признается отжившим началом, которое должно уступить место органическому подчинению частей целому. Вслед за социалистами существующий юридический строй, составляющий плод всей истории человечества, объявляется временною историческою категориею, которая не может иметь притязания на безусловное значение в жизни. Выставляются мнимые нравственные требования, которые будто бы должны владычествовать и в промышленной сфере, и тут же откровенно, хотя без малейших доказательств, объясняют, что нравственность может быть принудительною и что от усмотрения общества зависит, каким путем оно хочет достигнуть своей цели, принуждением или убеждением. При этом пионеры будущего считают совершенно излишним тратить время и труд на философские и исторические исследования, без которых однако истинные основы общественной жизни, свобода, право, нравственность, государство, не могут быть установлены на твердых и разумных началах. Метафизика откидывается в сторону как старый хлам, или же из нее произвольно берутся отрывочные понятия, которые должны служить заданной наперед цели. С другой стороны, отвергаются с презрением и уроки истории, ибо человечеству не суждено же вечно быть обезьяною: оно может придумать и что-нибудь совершенно новое, досель невиданное. Окончательно все сводится к бесконечно разнообразным практическим соображениям, которые могут изменяться, смотря по месту, времени и обстоятельствам, а главное смотря по фантазии социал-политика или следующей за ним толпы. Иногда же вместо философии и истории на помощь призываются естественные науки, и тогда уже происходит такой хаос, который совершенно сбивает с толку сколько-нибудь нетвердые умы. Наконец, прямо даже объявляют социализм идеалом человечества, и если при этом стараются доказать, что этот идеал может быть достигнут только долговременным историческим процессом, то подобные оговорки имеют мало силы против социалистической агитации, стремящейся ускорить движение. Что может возразить рабочий, когда социалисты, ссылаясь на исторические примеры, говорят ему, что насилие всегда было повивальною бабкою старого порядка и чреватого новым?
Таким образом, современное смутное состояние умов, которого корень лежит главным образом в односторонне понятом реализме, лишающем человека всяких твердых жизненных начал и всякой разумной опоры в своих суждениях, способствует тому, чтобы поставить рабочий вопрос на ложную почву и дать ему превратное направление. С одной стороны, является исполненная фанатизма фаланга социалистов, которые, вдыхая ненависть и разжигая страсти, стараются направить массы к разрушению всего существующего, с другой стороны, оказывается полная шаткость умов, потерявших свое равновесие и не знающих за что ухватиться. При таком положении социализм непременно бы осуществился, если бы он был осуществим. Но дело в том, что в мире существует нечто такое, что еще могущественнее его, а именно сила вещей, о которую всегда разбивались и будут разбиваться все социалистические утопии и которая среди смут и шатания неминуемо ведет человечество единственным путем, совместным с человеческою природою и с правильным развитием обществ.
Если есть положение, которое одинаково подтверждается и теориею, и жизнью, так это то, что высшее развитие человечества возможно только на почве свободы. В особенности это справедливо там, где все зависит от личной деятельности и инициативы. В промышленности, так же как в науке и искусстве, свобода составляет основное начало, из которого все истекает. Без сомнения, она нередко приносит с собою разлад; развитие не обходится без страданий. Но она же излечивает те раны, которые она наносит, и только с ее помощью возможно их врачевание. Социализм, подавляющий лицо во имя целого, ведет к всеобщему разорению; одна свобода, открывающая полный простор всем человеческим силам и всему бесконечному разнообразию жизни, в состоянии поднять уровень масс. В этом и заключается истинное разрешение рабочего вопроса, разрешение, подготовленное всею предыдущею историею, и от которого человечество не может отказаться, не отрекшись от самого себя, от своей природы, от своего разума, от законов своего развития.
