— Потому что я знаю, что тебе нужно. — Дина пытается перетянуться на мою сторону салона, но я отодвигаю ее локтем, кивая на дорогу, мол, не хочу отвлекаться. Она секунду дует губы и снова возвращается к откровениям: — Я всегда буду тебя защищать. И ты всегда можешь на меня положиться. Верь мне.
Самый лютый пиздец заключается в том, что я действительно так думал.
— Влад, слушай, — Дина выглядывает в окно и, наконец, начинает отдуплять, что рулю я в какую-то не ту сторону, — а ты… ну… мы не в тот аэропорт едем.
— Все в порядке, Дин. — Растягиваю губы в улыбку лично для нее — максимально отбитую. И отзеркаливаю: — Верь мне.
Дина нервно дергает губами, пытаясь изобразить улыбку.
Улыбаюсь еще шире.
Она, блядь, даже не знает, как ей повезло, что она — существо женского пола, а я не делаю больно женщинам. Даже если они суки.
— Грей, я чего-то не понимаю… — Дина слабо, но все-таки сопротивляется, когда я за локоть вытаскиваю ее из машины. — Нам в другой аэропорт… У нас вылет через час.
— Ты паспорт взяла? — игнорирую ее слова.
Дина достает его из сумки, показывает.
Успеваю выхватить карту из ее рук, закрываю машину, тащу к дверям.
— Грей, мои вещи! — Она начинает дергаться активнее. — Они же в машине остались!
— Ага, остались. — Крепче сжимаю ее локоть. — Дин, ну что ты такая серьезная? Будь проще.
— Купишь мне новый гардероб?
— Я? Тебе? Не, я точно не куплю.
— Влад, что происходит?!
— Ничего не происходит, просто убираю тебя туда, где мне будет труднее тебя достать, если вдруг накатит желание скрутить тебе шею. — На этот раз грубо толкаю Дину вперед, и она чуть не падает на своих здоровенных ходулях. — Кстати, спасибо еще мне скажешь. Знаешь, что Шуба с тобой сделает, когда узнает, что ты сливала ему левые тухлые контракты?
Она делает еще пару шагов, чисто по инерции, останавливается посреди огромного зала.
Затравленно смотрит по сторонам.
— Влад, это шутка? Что это, блядь, за шутки?!
— Никаких шуток. — Достаю из кармана пиджака другой билет — на ее имя. Размахиваю у нее перед носом. — Вот, видишь, у меня тоже билет есть. Золотой! Полетишь в святые ебеня, Дин! Отдохнешь!
— Грей, это правда не смешно. — Она пытается схватить меня за рукав, но я ловко увиливаю.
А двое ребят, которые нас здесь уже ждут, почти с любовью подхватывают брыкающуюся Дину под руки. Она начинает мотать головой, открывает рот, чтобы заорать, но я успеваю раньше — становлюсь рядом и тупо сжимаю ее челюсти двумя пальцами.
— Попытаешься заговорить — где-то в этом мире прибавится работы одному челюстно-лицевому хирургу, — предупреждаю на всякий случай. — И если вдруг начнешь привлекать слишком много внимания, высказывать злоебучие протесты или типа того — то у меня для тебя есть альтернативный рейс. К ребятам в блядюшнике на трассе. Отдам тебя в аренду лет на десять, как раз отработаешь все, что я тебе, суке, дал. И знаешь — просто дай мне повод.
Но Дина слишком хорошо меня знает.
Поэтому даже не пытается.
— Значит, план у нас такой. — Сую ей за шиворот билет и ее ID-карту. — Ты летишь в жопу мира на краю нашей необъятной страны. Есть там одно маленькое село на три дома. Все как ты хотела — никакой цивилизации, одно сплошное ебучее единение с природой. И даже твои тряпки там не пригодятся — лопухами прикроешься и норм. Все твои карты я заблокировал, по прилету тебя там встретят и на всякий случай заберут паспорт на хранение — ну а вдруг охуеешь от радости, потеряешь, в сортир уронишь.
Ее глаза округляются от ужаса.
Потому что я знаю, куда бить.
Потому что для этой гламурной пизды самое страшное наказание — это вот такая жизнь. Без тачки, без бурлеска, без денег, даже без нормальной мобильной связи (я специально наводил справки, старался, чтобы у нее был пакет «все включено»). Потому что единственное, чего у нее там будет в избытке- забвение.
— И если ты, сука, — сжимаю пальцы на ее щеках, превращая эту разукрашенную физиономию в рыбку-гуппи, — выедешь за пределы дальше одного километра от своего нового места обитания — тот блядюшник примет тебя с распростертыми объятиями. Будешь грязные хуи жирным мужикам насасывать тупо за еду.
Она отчаянно трясет головой, начинает реветь.
Вообще по хуй.
Я и так, блядь, верх гуманизма.
Когда Дину, заткнувшуюся и обмякшую, парни ведут проходить паспортный контроль, я разглядываю ее спину и ловлю себя на крамольной мысли, не был ли я слишком мягким. И вовремя говорю «стоять!» своей маленькой внутренней волчьей стае, потому что эти звери давно не рвали с костей ничье мясо. Дина просто сука. Толку перед ней размахивать руками и пугать? Она и так полностью протухнет еще до того, как приземлится на своей новой «родине», потому что, наконец, поймет, что я не шутит, не преувеличивал и это никакой не урок, после которого я «милостиво» снова распахну для нее свои объятия.
Я не воюю с женщинами, даже если они творят хуйню наравне с мужиками.
А эта гламурная пизда получила свое самое страшное наказание.
Все, на хуй, из головы и из жизни, минус один из трех — день, блядь, начался неплохо!