— Привет, Рапунцель, — он усмехается, едва разжимая губы. Обычные мужские губы, в обрамлении негустой опрятной щетины. Ни единого намека на, прости господи, филлеры, которыми часто грешат парни, мало-мальски одарённые природой симпатичными внешними данными. — Я свистел тебе, чтобы спустила косу, но потом понял, что свистун из меня никакой.
У меня полное непонимание происходящего.
Абсолютны ступор, если быть предельно точной.
Если бы он сразу на меня набросился — это что-то бы объясняло.
Если бы попытался запугать и заставить замолчать — это было бы логично. Жестоко и беззаконно, но хотя бы логично. Но что мне думать сейчас, когда в мою клетку влез полуголый парень, забитый как какой-нибудь гангстер, и говорит… привет?
Я знаю, что должна хоть что-то сделать, но единственное, что у меня пока что неплохо получается — это молча офигевать от происходящего.
— Ты не орешь, уже хорошо, — делает комплимент незнакомец.
— Я как раз собираюсь с духом, — машинально отвечаю я и в подтверждение своих намерений делаю еще один шаг назад, до двери.
Цепкий взгляд незнакомца моментально фиксируется на этом движении. И несмотря на все риски — он не предпринимает ничего, чтобы хоть как-то мне помешать. Наоборот, демонстративно обводит взглядом комнату, на секунду задерживается на подсохшем пятну рвоты на полу, хмыкает и только после этого снова как будто вспоминает о моем существовании. Если бы я хотела позвать на помощь или оказать сопротивление — у меня было достаточно для этого времени и еще более предостаточно возможностей.
— Вы кто такой? — Я стараюсь не говорить слишком громко, чтобы не привлекать внимание охранников за дверью. Хотя, наверное, если бы они действительно дежурили прямо у порога, то наверняка обратили внимание на некоторые посторонние звуки. Ну или это во мне уже буйно фонтанирует слишком живое воображение.
— Я? — Он сводит брови к переносице, как будто ему нужно приложить некоторые мыслительные усилия, чтобы ответить на этот простой вопрос. — Ну, допустим, король.
Если бы ситуация не была такой напряженной и пугающей, я бы точно посмеялась. Но сейчас мне нифига не смешно. Он может быть под какими-то веществами, в лучшем случае. В худшем — просто поехавший псих. И не имеет значения, что ботинки на нем от известного бренда обуви для байкеров (куртка, похоже, оттуда же), и в целом он скорее производит впечатление брутального мачо, чем поехавшего местного дурика. Я помню брата в те дни, когда он только начал скатываться вниз — вначале он еще сохранял видимость обычного славного парня из приличной семьи. Через год я легко приняла бы его за бомжа. Возможно, мой «гость» тоже пока что на половине своего «героического пути» в пропасть?
— Что, не нравится? — Он снова скабрезно ухмыляется, но на этот раз демонстрируя крепкие ровные зубы нормального человеческого цвета, а не виниры, от блеска и белизны которых хочется использовать сварочную маску.
Почему я все время обращаю внимания на такие детали?
Потому что все они вместе с тем, каким образом он пробрался в дом и что говорит, в моей голове невозможно сложить в целостный образ. Передо мной как будто солянка минимум из трех человек, один из которых наглухо отбитый гангстер, другой — псих, а третий — вокалист крутого рок-бэнда.
Хотя, в целом, все это сильно смахивает на типичную шизофрению.
— Хорошо, Рапунцель, можешь называть меня Владислав Александрович Грей.
«Мои вкусы довольно специфичны…» — моментально всплывает в голове фраза из всем известного фильма для взрослых девочек. Мистер Грей, тьфу ты. Наверняка ляпнул первое, что пришло в голову, а на самом деле — какой-нибудь Иванов или Петренко.
— Что вы здесь делаете, мистер Грей? — В штатах я привыкла к подобным словесным конструкциям, но здесь это почему-то звучит ужасно фальшиво. Но ладно, не называть же мне его «гражданин».
— Эм-м-м… — Он кивает на все еще открытое окно за спиной. — А на что это похоже?
— На взлом и проникновение на территорию частной собственности.
— Юридический? — прищуривается он.
— Литература, — снова рефлекторно отвечаю я, только через секунду сообразив, что совершаю классическую ошибку — позволяю заговорить себе зубы. — Предупреждаю, мистер Грей, если вы сделаете хоть шаг или хотя бы одно движение в мою сторону — я закричу.
— Да ты что? Серьезно?
Он совершенно спокойно, даже как будто нарочно замедленно, переставляет вперед одну ногу. Удивительно, что его тяжеленные гранжевые ботинки из потертой коричневой кожи на высокой подошве, не издают при этом никакого лишнего шума.
Секунда.
Еще одна.
Улыбка моего «гостя» растягивается чуть ли не до ушей, а симпатичная рожа становится страшно довольной. Еще бы — ведь если бы я не блефовала, то уже бы подняла ор до небес, а раз я этого не сделала — то это очень красноречиво говорит о моих намерениях оставить его присутствие в тайне для окружающих.
Правильно меня когда-то учил играть в «Блек-Джек» один парень из универа: главное, говорил он, не угрожать тем, ради чего готов пойти до конца. Особенно, если кажется, что человек, которого хочется напугать, слабак.