Теэтет . И на это не знаю, что мне отвечать.
Чужеземец . Разве разлад это не раздор, возникающий вследствие какой-либо порчи – среди того, что сродно по своей природе?
Теэтет . Да.
Чужеземец . А безобразие – разве это не род несоразмерности, неприглядный во всех отношениях?
Теэтет . Да, именно это.
Чужеземец . Что же? Не замечаем ли мы, что в душе людей негодных мнения находятся в раздоре с желаниями, воля – с удовольствиями, рассудок со страданиями и все это – между собой?
Теэтет . Весьма даже.
Чужеземец . Но ведь все это по необходимости родственно друг другу.
Теэтет . Как же нет?
Чужеземец . Стало быть, называя разлад и болезнь души пороком, мы выразимся правильно.
Теэтет . Конечно, вполне правильно.
Чужеземец . Что же? Обо всех тех вещах, которые, находясь в движении и имея перед собою какую-то цель, к достижению которой и стремятся, при каждом порыве минуют ее и ошибаются, скажем ли мы, что это случается с ними вследствие соразмерности вещи и цели или, наоборот, вследствие несоразмерности?
Теэтет . Ясно, что вследствие несоразмерности.
Чужеземец . Но ведь мы знаем, что всякая душа заблуждается во всем не по доброй воле.
Теэтет . Бесспорно.
Чужеземец . Заблуждение же есть не что иное, как отклонение мысли, когда душа стремится к истине, но проносится мимо понимания.
Теэтет . Несомненно.
Чужеземец . Стало быть, заблуждающуюся душу должно считать безобразною и несоразмерною.
Теэтет . По-видимому.
Чужеземец . Итак, в ней есть, видно, эти два рода зла. Один, который многие называют пороком, это, как весьма очевидно, ее болезнь.
Теэтет . Да.
Чужеземец . А другой называют заблуждением, но соглашаться с тем, что это – зло, свойственное только душе, не желают.
Теэтет . Конечно, должно согласиться с тем, в чем я, когда ты это недавно сказал, усомнился, а именно что есть два рода зла в душе и что трусость, своеволие и несправедливость, все вместе, надо считать гнездящейся в нас болезнью, а состояния частого и разнообразного заблуждения – безобразием.
Чужеземец . Не существует ли против этих двух состояний, по крайней мере для тела, неких двух искусств?
Теэтет . Каких это?
Чужеземец . Против безобразия – гимнастика, против болезни врачевание?
Теэтет . Это ясно.
Чужеземец . Так не существует ли и против высокомерия, несправедливости и трусости из всех искусств по природе своей самое подходящее – карательное – правосудие?
Теэтет . Вероятно, по крайней мере если говорить согласно с людским мнением.
Чужеземец . Что же? А против всякого вообще заблуждения можно ли правильнее назвать другое какое-либо искусство, кроме искусства обучать?
Теэтет . Нет, нельзя.
Чужеземец . Ну хорошо. Должно ли, однако, утверждать, что в искусстве обучать существует один род, или надо говорить, что их больше и что в этом случае самые важные в нем – два каких-то рода? Рассмотри.
Теэтет . Рассматриваю.
Чужеземец . И мне кажется, что мы скорее всего могли бы найти их вот как.
Теэтет . Как?
Чужеземец . А рассмотрев, не допускает ли заблуждение внутри себя некоего разделения? Ведь будучи двояким, оно, очевидно, принуждает и искусство обучения иметь две части, по одной для каждого из своих родов.
Теэтет . Что же? Ясно ли тебе то, чти мы теперь исследуем?
Чужеземец . Мне, во всяком случае, кажется, что я вижу обособленным некий великий и тягостный вид заблуждения, равный по значению всем остальным частям заблуждения.
Теэтет . Какой именно?
Чужеземец . Тот, когда, не зная чего-нибудь, люди считают себя знающими это. Отсюда, по-видимому, у всех возникает все то, что составляет наши ошибки в мышлении.
Теэтет . Правда.
Чужеземец . Так именно этому одному виду заблуждения и присваивается, по моему мнению, имя невежества.
Теэтет . Уж конечно.
Чужеземец . Какое же, стало быть, надо дать имя той части искусства обучения, которая от него избавляет?
Теэтет . Я так думаю, чужеземец, что все другое называется ремесленным обучением, а эта часть, по крайней мере здесь, у нас, именуется воспитанием.
Чужеземец . Да и у всех почти эллинов, Теэтет, она именуется так. Но нам надо еще рассмотреть, не есть ли она уже неделимое целое, или же она допускает какое-либо достойное названия подразделение.
Теэтет . Конечно, это надо рассмотреть.
Чужеземец . Так мне представляется, что и эта часть некоторым образом расчленяется.
Теэтет . В каком отношении?
Чужеземец . В искусстве обучения с помощью речей один путь кажется более шероховатым, другой – более гладким.
Теэтет . Что же сказать нам о каждом из них?
