«Этот капитан, как вы его называете, мисс Лидия, – говорит Уилл, – еще отличится там так, как он отличился при Сен-Ка. Ха-ха-ха!»
«Насколько мне известно, он там действительно отличился, сэр», – говорю я.
«Отличился? – восклицает наш дорогой кузен. – А я всегда считал, что он попросту удрал. Его там окунули в воду, и он пустился наутек, так, словно бейлиф снова гнался за ним по пятам».
«Вот как! – говорит мисс. – Разве бейлиф когда-нибудь охотился за капитаном?»
«А то нет! Ха, ха, ха!» – потешается мистер Уилл.
Должно быть, у меня был очень рассерженный вид, потому что обедавший с нами мистер Спенсер наступил мне под столом на ногу.
«Не хохочите так громко, кузен, – говорю я самым мягким тоном, – вы разбудите почтенного мистера Ван ден Босха». Старик тем временем уже спал в глубоком кресле, в котором он любит вздремнуть после обеда.
«Полноте, кузен, – говорит Уилл и, обернувшись, подмигивает своему приятелю капитану Дьюсэйсу, а какая у этого субъекта и у его супруги репутация, ты, я думаю, когда посещал клубы, слышал. Уилл же ввел его в это скромное семейство и представил как человека из самого высшего общества. Не пугайтесь, мисс. – говорит мистер Уилл, – да и мой кузен зря так пугается».
«Вот и прекрасно! – восклицает мисс Лидия. – Ведите себя смирно, господа, не ссорьтесь и приходите ко мне, когда я пришлю сказать, что чай готов». И, сделав очаровательный реверанс, малютка Лидди исчезает.
«К черту, Джек, давай сюда бутылку, только не разбуди старика! говорит мистер Уилл. – А вы не хотите приложиться, кузен?» – добавляет он, как-то презрительно подчеркивая слово «кузен».
«Да, я хочу приложиться, – говорю я, – только не к бутылке. И если вы немножко помолчите, кузен, я сейчас скажу вам, что я намерен сделать». (Тут Спенсер отчаянно брыкает меня под столом.)
«А на черта мне знать, что вы намерены сделать?» – говорит Уилл, заметно побледнев.
«Я намерен запустить этим стаканом вам в физиономию», – говорю я и тут же осуществляю свое намерение.
«Вот это да, черт побери!» – восклицает мистер Дьюсэйс, и под гром их проклятий старик Ван ден Босх просыпается и, скинув носовой платок с лица, спрашивает, что тут произошло.
«Да просто стакан вина был использован не по назначению», – объясняю я ему, и старик говорит:
«Не беда, у нас в запасе еще есть! Велите дворецкому подать то вино, что вам больше по вкусу, молодые люди!» И он снова погружается в свое кресло и в дремоту.
«В шесть часов утра из сада, что позади Монтегью-Хаус, открывается очень красивый вид на Хемстед, и статуя короля на церкви святого Георгия считается очень благородным произведением искусства, кузен», – говорю я, возобновляя разговор.
«К черту статую!» – выкрикнул было Уилл, но я его прерываю:
«Не орите, кузен, не то вы опять разбудите нашего хозяина. Не лучше ли нам подняться наверх, к чайному столу мисс Лидии?»
Мы условились встретиться на следующее утро, и сегодня днем следователь мог бы уже вести дознание над трупом одного из нас или даже обоих, но, поверишь ли, в ту минуту, когда мы готовились привести наш план в исполнение, появились трое подручных сэра Джона Фильдинга, отвели нас на Бау-стрит и принудили самым постыдным образом дать слово не нарушать общественного порядка и спокойствия.
Кто донес на нас? Не я и не Спенсер – за него я ручаюсь. Впрочем, признаться, я отчасти даже обрадовался, увидав бегущих к нам констеблей с дубинками, так как у меня не было ни малейшего желания ни проливать кровь Уилла, ни жертвовать своей в угоду этому негодяю. Ну, что скажете, сэр, сомневаюсь, чтобы вы могли описать мне баталию\', подобную этой, – без единого выстрела, без запаха пороха, со шпагами, не больше окрашенными кровью, чем на театральных подмостках? А я исписал всю бумагу, так и не закончив своего рассказа о леди Марии и мистере Хэгане. Конец этой истории приплывет к тебе со следующим кораблем. Дело в том, что ссора с Уиллом произошла только вчера, вскоре после того, как я написал первые две-три фразы письма. До обеда я просто слонялся без дела, вечером просматривал кое-какие счета, глядел на письмо и мрачно прикидывал, удастся ли мне его закончить, а сегодня эта ссора занимала меня уже куда больше, чем любовные перипетии бедной Молли, и я, повествуя о ней, исписал все листки! Но я знаю, когда бы и где бы ни прочитал мой дорогой Гарри это послание, сердце его всегда будет с любящим его братом.
Дж. Э.-У».
Глава LXXI. Проделки Гименея
