Последний блеск луча, последний вздох зефираТак оживляют дня уход,Как мне еще звучит близ эшафота лира.Быть может, скоро мой черед.Быть может, не пройдет, не знающая лени,Привычный стрелка часовойПо циферблату путь, последнего деленьяКоснувшись звонкою стопой,Как тяжкий, смертный сон мне плотно веки склеит.10 И прозвучать в моих стихахСтрока, что начал я, быть может, не успеет,Как здесь, где в камни въелся страх,Вербовщик призраков, посланник черный ада,Безликой стражей окружен,Мне бросит гулкий зов, и дрогнет стен громада,Где я в толпе мужей и женБрожу один, стихи острей клинка готовя, —Им не спасти того, кто прав, —И смолкнет на устах мой ямб на полуслове,20 И, руки спешно мне связав,Прочь повлекут меня через толпу в печалиНемых соузников моих,Которые меня при встрече привечали,Но знать не знают в страшный миг.Ну, что ж, я жизнью сыт. Где мужества и честиОдин хотя бы образец,Величье стойкости и прямота без лести —Отрада праведных сердец, —Где над преступными недолгий суд Фемиды,Где состраданья взятый груз30 Где память о добре, забвение обиды,Где сладость дружественных узВ юдоли сей земной? О ней грустим напрасно.Ведь подлый страх — вот бог людей.Притворство — их удел. О, как мы все безгласны!Все до единого... СкорейПусть смерть придет и даст от всех скорбей укрытье!Что ж, значит, сломлен, я умру,Мучений не снеся? О, нет, обязан жить я!40 И жизнь моя нужна добру.Безвинно ввергнутый в кромешный мрак темницы,В оковах, смерти обречен,Достоинство храня, с молчаньем не смиритсяИ головы не склонит он.Коль решено судьбой, что сталь не заблистаетВ моей руке, врагов разя,В душе разлитый яд мое перо впитает.Мне безоружным быть нельзя.Закон и Правда, к вам взываю, коль ни словом,50 Ни мыслию вовек у васНе пробуждал грозы я на челе суровомИ коль теперь победный глас,Коль смех бессовестный злодеев гнусных илиЧудовищный их фимиамВам сердце раною глубокой уязвили,Меня спасите, и воздамЗа все как мститель ваш, вершитель казней правых!Еще не пуст колчан, чтоб пасть,Не растоптав в грязи мучителей кровавых,60 Марающих законы всласть,Червей, едящих труп истерзанной отчизны,Поруганной! О, вы одни,Перо и ненависть в моей остались жизни!Вы продлеваете мне дни.Как факел гаснущий, напитанный смолою,Вновь разгорается сильней,Так мукою живу. И если вы со мною,Подъемлется в душе моейНадежды вал. Без вас взяла б меня могила:70 Уныния незримый яд,Убийцы и лжеца восславленая сила,Потупленный сограждан взгляд,Погибель всякого, кто совести послушен,Гнет беззаконья и стыда —Все прервало бы жизнь мою, иль, равнодушен,Я б с ней покончил. Но тогдаО, кто поведает векам об истребленьеТакого множества людей?Кто даст сиротам их и вдовам утешенье,80 Кто эту свору палачейЗаставит трепетать, явив ее деянья?Кто в пропасть мрачную сойдетИ фурий бич тройной возьмет, да воздаяньеЗлодеев наконец найдет?Их память оплюет, воспев их казнь, ликуя?Довольно полыхать костру.О, сердце, как болишь, возмездия взыскуя!Плачь, Доблесть, если я умру.
