Насколько же тяжелее быть рабами таких господ, от которых нельзя ни скрыться, ни бежать, ни откупиться? Раб может искать защиты у алтаря, для разбойников многие храмы служат убежищем, кто спасается от врага, тот знает, что он в безопасности, если обхватит кумир или святыню; но суеверный пуще всего страшится, трепещет и пугается того, на что надеется даже тот, кто опасается самого худшего. Не выволакивай суеверного из храма: уже там он несет свое наказание. Да что долго рассуждать! «Для всех людей смерть — это конец жизни»,827 но предела суеверию не кладет даже она. Нет, оно простирает свои границы даже по ту сторону жизни, и страх для суеверного тянется дольше, чем жизнь, ибо за смертью ему видятся бессмертные муки, и окончание забот ему мнится началом забот нескончаемых. Отверзаются в некой глубине врата Аида, разливаются пылающие реки и бурлящие потоки Стикса, сгущается мрак, кишащий привидениями: здесь и зловещие призраки, испускающие жалобные вопли, здесь судьи и палачи, здесь пещеры и пропасти, полные неисчислимых казней. Таково злополучное суеверие: даже те мучения, которых ему еще не пришлось испытать, оно уже переносит, мучительно ожидая их.
(5.) Безбожие всего этого лишено. Правда, пагубное неведение, близорукость и слепота в вещах столь важных суть большое несчастье души, ибо угасло как бы светлейшее, наиглавнейшее из многих очей ее — знание божества. Зато волнений и страстей, смятения и подавленности такой образ мыслей, как уже было сказано, за собою не влечет. Музыка, этот источник соразмерности и гармонии, по словам Платона,828 дана от богов людям не ради услаждения слуха, но для того, чтобы разладившееся круговращение души, которое у человека, лишенного тонкости и изящества, часто проявляется в виде распущенности и дерзости, восстанавливать и приводить в надлежащий порядок.
— сказал Пиндар, —
свирепеют и злобствуют; говорят, что тигрицы от звуков тимпана безумеют и возбуждаются настолько, что под конец разрывают себя на части. Значит, меньше зла тем, кто из-за глухоты или тупоумия равнодушен и нечувствителен к музыке. Несчастен был Тиресий,830 не видя своих детей и близких, но еще более несчастны Атамант831 и Агава,832 которые, видя своих детей, приняли их за львов и оленей. Да и Гераклу, когда он безумствовал,833 было бы лучше не замечать и не чувствовать присутствия любимых сыновей, нежели обойтись с ними как со злейшими врагами.
(6.) Так что же? Не кажется ли тебе, что между безбожным и суеверным различие состоит именно в этом? Те вовсе не видят богов, эти видят, но искаженно; те не признают их существования, эти в благодетеле видят страшилище, в отце — тирана, в защитнике — врага, в кротком и милосердном — свирепого и жестокого. Больше того, поверив медникам, каменотесам и ваятелям, изображающим богов в человеческом облике, они поклоняются статуям, которые те воздвигают и разукрашивают, а мнение философов и государственных мужей, утверждающих, что величие божества неотделимо от доброты, великодушия, благосклонности и заботы, они презирают. И вот получается, что одни не понимают и не замечают того, что для них благодетельно, другие его страшатся и опасаются. Словом, безбожие — это нечувствительность к божеству и незнание блага, а суеверие — чрезмерная чувствительность, которая в благе видит только зло. Суеверные боятся богов, и у них же ищут защиты, заискивают перед ними, и их же хулят, молятся им, и на них же жалуются. Недолговечно счастье человеческое. Только боги, как выразился Пиндар,
а в делах человеческих удача так или иначе смешана с горем и несчастьями.
