(7.) Давай же посмотрим, как ведет себя безбожник, когда с ним случается беда. Если он достаточно терпелив, то молча переносит все, что ему выпало, находя себе поддержку и утешение в чем-нибудь ином; а если это человек, не привыкший переносить трудности, то он обрушивается с жалобами на судьбу и слепой случай, вопит, что нет ни справедливости, ни промысла в делах человеческих, но во всем только произвол, беспорядок и бессмыслица. Совсем иначе себя ведет суеверный: при малейшей неприятности он впадает в отчаяние, усугубляя свое горе еще более тяжкими, нестерпимыми переживаниями, терзаясь от страха и ужаса, боязни и подозрений, обливаясь слезами и причитая; притом не людей, не Судьбу, не стечение обстоятельств, не себя самого, но во всем он винит только божество. Именно отсюда, по его словам, низвергается на него и обрушивается губительный поток бедствий, а сам он не просто неудачник, но ненавистный богам человек: боги его казнят и преследуют, и все эти кары, как он подозревает, вполне им заслужены. Разболевшись и размышляя о причинах болезни, безбожник припоминает свое чревоугодие, пьянство и беспорядочный образ жизни, переутомление или перемену местности и климата. Потерпев неудачу в государственных делах — впав в немилость у толпы или будучи оклеветан перед правителем, — причину этого он ищет в себе самом и своих поступках:
Суеверный же любую болезнь или денежный убыток, смерть детей, поражения и неудачи на государственном поприще считает карою свыше и приписывает гневу божества. Поэтому он не смеет искать у кого-нибудь помощи или выпутываться из беды самому, принимать лечение и бороться с болезнью, чтобы не показалось, что он сопротивляется божеству, отвергая его наказание. И вот больной не пускает к себе в дом врача, а горюющий запирает двери перед философом, несущим ему совет и утешение.«Позволь уж, — говорит он, — понести мне наказание, мне, нечестивцу, над которым тяготеет проклятие, который ненавистен богам и демонам». Человек, не верящий в богов, даже если он в большом горе, через какое-то время утрет слезы, острижет волосы и снимет плащ. Но как подступиться к суеверному? Чем ему помочь? Он сидит у дверей своего дома, одетый в рубище или грязные лохмотья, а нередко нагишом катается по грязи, громко вопя о своих проступках и прегрешениях: и ел он не то, и пил он не то, и по той дороге ходил, где не велит божество. А если дела его процветают и суеверие его мучит не так сильно, то он, сидя дома, без конца приносит жертвы, окуривая все вокруг серой, а старухи, по выражению Биона,836 отовсюду «тащат и, словно на гвоздь, вешают ему на шею все, что им подвернется под руку».
(8.) Рассказывают, что Тирибаз, когда персы пришли его схватить, вытащил меч и, поскольку человек он был крепкий, стал защищаться, но как только они закричали, уверяя, что хватают его по приказу царя, немедля бросил оружие и дал связать себе руки.837 Разве не то же самое мы видим и здесь? Все прочие люди сражаются с несчастьями и преодолевают трудности, измышляя любые уловки, чтобы избежать неприятностей; но суеверный, не желая ничего слушать и сказав себе: «Все это, злополучный, ты терпишь не случайно, но волею божества», заранее оставил всякую надежду, махнул на себя рукой, избегая и отталкивая всех, кто хочет ему помочь. Даже незначительное зло суеверие часто превращает в смертельное. Знаменитый некогда Мидас каким-то сновидением, говорят, был так потрясен и подавлен, что решил покончить с собою и выпил бычьей крови. Царь Мессены Аристодем во время войны со Спартою838 под влиянием дурных знамений, испугавших гадателей — когда собаки завыли по-волчьи и вокруг его очага проросла болотная трава, — отчаялся и пал духом настолько, что заколол себя. Да, пожалуй, и Никию, афинскому полководцу, куда лучше было бы избавиться от суеверия по примеру Мидаса или Аристодема, нежели из страха перед лунным затмением сидеть сложа руки, пока враги его окружали, а потом, после того как сорок тысяч человек было истреблено или захвачено живьем, попасть к ним в плен и бесславно умереть.839 Не то страшно, что Земля иногда заслоняет собою Луну и отбрасывает на нее тень, а то ужасно, что тьма суеверия, обрушиваясь на человека, ослепляет и помрачает его рассудок именно в тех обстоятельствах, когда он требуется больше всего.
Желая этой бури избежать, кормчий молится и призывает богов Спасителей, но, молясь, он тем не менее вытаскивает кормовое весло, пригибает к палубе мачту и,
