Федор быстро выпростал руки из рукавов малицы [25] в пазуху, оторвал клок рубахи, наткнул на багор и выскочил на лед.
Он побежал с этим флагом, скользя по льду, навстречу норвежским выстрелам.
Норвежцы замолкли. Но Дмитрий поднял моржовку.
Ребята схватили его за руку:
– Оставь!
– Да ну вас! Пусти! – вырывался Дмитрий.
Но все уже опомнились и отняли у Дмитрия ружье. Со стороны норвежцев шли навстречу Федору два человека.
Тишка выскочил на лед и побежал догонять Федора.
Скоро один человек только остался в шлюпке. Норвежцы и поморы сошлись на середине льдины.
Норвежцы ругались. Они знали, что нарочно, назло поморы испортили им охоту. Все говорили, кричали и спорили. Федор извинялся, предлагал на мировую десяток тюленей. Почти всякий моряк-помор знает по-норвежски. Кое-как уладил. Норвежцы даже выпить звали.
– Экой ты, Митька, кипяток, – выговаривал ему Федор, когда возвращались к шлюпке, – хорошо еще, никого из них не подбили. Когда-нибудь и сам пропадешь и других, дурак, погубишь.
– Пусть знают, черти! – кричал Дмитрий.
– Да знать-то они лучше нашего знают, а вон что выходит…
– Чего ты-то полез?
– Да ведь зря всё!..
– Баба ты в портках, вот я тебе что скажу. Тьфу!
Он зло плюнул в сторону Федора и пошел вперед.
– Эх, не плюй, парень, в колодец, гляди, пригодится…
– Это кто? Ты-то? – обернулся на ходу Дмитрий. – Тьфу! Видать что баба: кто за ружье, а он за тряпку.
– Гляди, самовар какой, – усмехнулся Федор, – уж немилым глазом на меня глядит.
Когда убирали тюленей, Дмитрий все злился и не говорил с Федором. Дмитрий сам смотрел из бочки с верхушки мачты. Вон далеко на льду что-то черное. Глянул в трубу и сейчас же бросился вниз, чуть не слетел.
– Шлюпку, шлюпку! – кричал он, горячась, и стал надевать свой тяжелый пояс с патронами.
– Ну чего там? – спросил Федор.
Дмитрий только зло глянул.
– Что? – спросил Титов.
– Морж и два медведя.
– Да врешь?
Шлюпка изо всех сил шла к льдине. Простым глазом можно было уже увидеть зверей.
