Снялся утром Антоний, а куда – матросы не спрашивают. Так уж заведено было: хоть к черту на рога. А ведет Антоний судно – значит, не горюй. Капитан знает!
Скрылся за кормой город – легкой полоской лежит на горизонте берег, будто прочеркнут легкой черточкой. Бежит по воде «Не Горюй», полощется белым пузом, порожнем бежит. Прыгает, как утка, на волне. Веселый ветер играет в море. Надулись паруса, напружились мачты. Антоний выколачивает трубочку о борт. Кричит:
– Давай мне, ребята, кружку вина!
Пьет Антоний вино из ковшика, и несет в лицо свежую пену из-за борта. Летняя погода – веселая. Синяя вода в Средиземном море, синяя, будто синька распущена. И зыбь завивается большими гребешками, и средь зыбей белым лебедем переваливается корабль на всех парусах.
А в реке, в порту на кораблях последний табак докуривают. Стоят все корабли хмурые, и голые мачты с реями торчат, как кресты на кладбище. Хозяева злые ходят по пристани и уж друг на друга глядеть не могут. И вдруг крикнул кто-то:
– Гляди – не Антоний ли?
Все глянули – и верно: валит в порт «Не Горюй» напротив воды, тужится против теченья, раздулись, как щеки, паруса с натуги, и вечернее солнце ударило в них красным пламенем.
Вышел на пристань Антоний.
– Что, – говорят, – на зубах не хрустит?
Антоний веселыми ногами в город спешит, трубкой дымит, посмеивается.
– Тебя как звать? – спрашивает одного.
– Филипп.
– Вот здесь и прилип! А тебя?
– Герасим.
– Погоди, завтра покрасим! А я Антоний – не горит, не тонет.
Пошли капитаны Антониевых матросов спрашивать: куда ходили, чего там хозяин накуролесил?
А те все в одно слово:
– За морем были, весь товар сбыли.
Наутро глядят капитаны – опять Веселый Купец песок грузит.
Одни говорят:
– С ума сошел от форсу.
А другие продали последние веревки и наняли подводы, чтоб им тоже песок возили. Загрузился Антоний песком. Вышел в море, оглянулся – три корабля сзади.
И направил Антоний свой корабль прямо в море. Глядит – и все три корабля за ним повернули. Идут следом, как на веревке привязанные.
А Антоний посмеивается:
– Иди, иди, по воде следу нету, дай срок.
Стих ветер. Лежит море как скатерть шелковая, и на нем три белых корабля, а впереди четвертый, Антониев. Вечер упал. И прикрыло море черным небом – только звезды на небе горят, колыхаются. И тут задышал ветерок. Встрепенулся «Не Горюй», выпучились паруса, зашептал ветер в снастях, зажурчала вдоль бортов вода.
Оттолкнул Антоний рулевого, сам взялся за руль и повернул корабль, куда надо.
– Так и веди, – сказал Антоний, – а огня на судне – чтоб ни-ни, чтоб и трубки на палубе не зажгли.
А три корабля все шли туда, вперед, как повел их Антоний, – всю ночь шли. Наутро глянули – нет Антония. Ушел «Не Горюй» – и загоревали. Надул Веселый Купец, удрал. А по воде следу нету. Озлились и пошли назад. Дорогой песок в море сыпали. Пропади он пропадом!
В третий раз сходил Антоний, и уж никто за ним не гнался.
– Куда ж ты возил? – спрашивают.
– А на мельницу, – говорит Антоний, – на муку мололи. Приходи нонче ко мне блины есть.
Денег стало у Антония – куча. И привязалось к нему счастье – хоть поленом гони. И уж все на него сердиться забыли. Придут капитаны погостить на судно – Антоний вина не жалеет.
