510. И синевою желчи заливается.
Что прибавляет плоти груда золота?
Шелк, пурпур, ризы, камни драгоценные,
Потреба плоти, хитростьми промыслены;
Чревоугодье тучность плоти пестует;
По всем злодействам реет похоть плотская.
От бедствий оных вылечи, палач, меня,
Трут из меня ты вырви прегрешения;
Отъявши тленье плоти немощствующей,
Душе свободной всяку боль подай избыть,
520. Чтоб не тащить ей то, что отсечет тиран.
Не устрашайся, о меня обставший сонм:
С тем расстаюсь я, с чем расстаться каждому —
Царю, клеврету, бедному, богатому.
Так точно рабска плоть, как и сенаторска,
Гниет, на гробном дне в свой час сокрытая.
Ничтожный мучит вред, утрата малая,
Коль потерять нам страшно то, что бросить след.
За неизбежность что ж не взяться волею,
Что ж к славе нашей не склонить природою?
530. Ущерб законный обернем на выгоду.
Каков же выгод образ для бесстрашных есть,
Посмотрим, — верно, тот, что не погибнет ввек.
Освободившись, к небу возлетает дух,
Отца и Бога в свете ликовствует он,
В Христовом царстве вшед в селенья царские.
Когда-то небо, словно свиток, скрутится;
Падет на землю солнца шар вратящегось;
Померкнет сфера, мерящая месяцы;
Един пребудет Бог, и сонмы праведных
540. Со присновечным будут сонмом ангельским.
Насущну презри пользу, мудрый человек:
Предел поставить, с ней расстаться надобно;
Брось тело, склепа долю и истления,
Стремись к грядущей славе, Бога ты взыщи;
Познай, кто есь ты, мир превозмоги и век!»
Едва окончил мученик, витийствуя,
Свое вещанье, как, Асклепиад, ярясь,
Вскричал: «Пусти же во уста рекущие,
Палач, удар свой, вторгшись дланью в челюсти;
550. Когтям язвящим, дыбе ты предай его.
Ему гнездовье многоречья выдерни,
Чтобы болтливость дхания лишилася,
Ключом биюща, — прободай меха ему,
Зане глаголам сим не положён предел;
Пытать хочу я самые слова его».
Приказ преступным ликтором свершается;
Буравит обе он когтьми чертящими
Ланиты, врезав знаки окровавленны,
С брадою кожа выдрана лоскутьями,
560. И весь растерзан до подбрадья лик его.
Сквозь льющуюся кровь глаголет мученик:
«Сколь благодарен много я тебе, префект,
Что столь отверстым устьем ко Христу реку:
Пространное мне тесно имя чествовать
Единой скважней, малою для Божьих хвал.
Глас обретает трещины разверстые,
В зиянья многи хлынув, выбивается
И там, и здесь он, всюду проповедая
Непреложиму славу со Отцом Христа:
570. Се, столько хвалит уст, сколь ран открылося».
Судья, подавлен таковою стойкостью,
Велит мученье прекратить и так речет:
«Огнем клянуся Солнца, очередными
Которо правит наши дни обходами,
Чье возвращенье свет и год выводит нам, -
Костра уж горька разведен огонь тебе,
Пожрать имущий эту плоть, которая
С таким беспутством стропотно упорствует
Святынь противу древних, и, язвительной
580. Не изнуренна болью, лишь храбрей от мук.
Какой упорство это влито тупостью?
Душа упряма, в зачерственье тело всё.
Толь много веры новой ярь властительна!
Христос ведь этот ваш во дни недавни жил,
Который, сам ты молвишь, на кресте пропят».
«Воистину, сей крест — всем нам спасение, -
Роман глаголет: — человек избавлен им.
Вместить, я знаю, ты бессилен таинство,
Слепым не можешь ты святыни нашея
590. Впивать чутьем: ночь не примет дневного.
Но всё ж лучистый в мглу внесу я пламенник;
Здоровый узрит, больноокий скроется.
Неизлечимый молвит: удалите свет!
Досадна ясность ничего не видящим.
Услышь, кощунник, то, что тяжко злит тебя!
Родил всевечный Царь Царя всевечного,
Чья в Нем обитель, Кто не меньше временем —
Его ведь время не объемлет; Он исток
Всех начинаний, дней, годины всякия;
600. Христос рожден есть из Отца; одно Они.
Себя явил Он пред очами смертными,
Прияло смертну плоть Его бессмертие,
Чтоб, коли тленно тело вечный Бог понес,
Сумело наше преселиться на небо:
Се, человек был умерщвлен и Бог воскрес.
В борьбе сошлася с Богом воплощенным Смерть;
Штурмуя наше, сникла пред бессмертием.
Безумным мните, века мудрецы, сие;
Безумье мира выспренний Отец избрал,
610. Чтоб был безумный веку перед Богом мудр.
Ты Ромулову древность и Маворсову
Волчицу вспомнил, и примету коршунов.
Коль отвергаешь новое, где ж старость здесь?
Едва ли фастов тысячу сей младости
Дало теченье дней от первых знамений.
Я мог бы сотни царств, что встарь основаны,
Во всей вселенной счесть, коли досуг тебе,
Преславных прежде, чем Юпитер, молвь идет,
Сосал, родитель Марсов, Кносску козочку.
620. Их нет уж ныне; будет и сему конец.
Сей крест Христов, что назван вами новостью,
Как мир рождался, человек как создан был,
Оказан в знаках, возглашен в писаниях;
Его пришество, дел чудесных в тысяче,
Витий согласным хором предрекалося.
Цари, пророки, судии, властители
В отваге, в бранях, в книгах, в торжествах святых
Не оставляли образ выводить креста;
Крест предуказан, крест прообразован встарь,
630. Крестом столетья напоенны древние.
Впоследок ясна стала речь пророческа,
Явилась в наши лета древность правою,
Блеснув пред очи ликом достопамятным,
Сомненна вера да не зыбит истину,
Коль ей свидетельств зримых не окажется.
Мы верим также, что не уничтожится
И плоть, преданна гробу на пожрание,
Зане умершу плоть в Нем на кресте Христос
С Собой, к престолу Отчу взвёл восставшею
