Некогда был я чурбан, смоковницы пень бесполезный;Долго думал мужик, скамью ли тесать иль Приапа.«Сделаю бога!» — сказал. Вот и бог я! С тех пор я пугаюПтиц и воров. Отгоняю воров я правой рукоюИ непристойным колом, покрашенным красною краской.А тростник на моей голове птиц прожорливых гонит,Их не пуская садиться в саду молодом на деревья.Прежде здесь трупы рабов погребались, которые раб жеВ бедном гробу привозил за гроши из тесных каморок.10 Кладбище здесь находилось для всякого нищего люда:Для Пантолаба-шута и для мота мотов Номентана.С надписью столб назначал по дороге им тысячу футов,По полю триста, чтоб кто не вступился в наследие мертвых,Ну, а теперь Эсквилин заселен; тут воздух здоровый.Нынче по насыпи можно гулять, где еще столь недавноБелые кости везде попадались печальному взору.Но ни воры, ни звери, которые роют тут норы,Столько забот и хлопот мне не стоят, как эти колдуньи,Ядом и злым волхвованьем мутящие ум человеков.20 Я не могу их никак отучить, чтоб они не ходилиВредные травы и кости сбирать, как только покажетЛик свой прекрасный луна, по ночным небесам проплывая.Видел я сам и Канидию в черном подобранном платье, —Здесь босиком, растрепав волоса, с Саганою старшейШли, завывая, они; и от бледности та и другаяБыли ужасны на вид. Сначала обе ногтямиЗемлю копали; потом зубами терзали на частиЧерную ярку, чтоб кровь наполнила яму, чтоб тениВышли умерших — на страшные их отвечать заклинанья.30 Был у них образ какой-то из шерсти, другой же из воску.Первый, побольше, как будто грозил восковому; а этотРобко стоял перед ним, как раб, ожидающий смерти!Тут Гекату одна вызывать принялась; ТизифонуКликать — другая. Вокруг, казалось, ползли и бродилиЗмеи и адские псы, а луна, от стыда покрасневши,Скрылась, чтоб дел их срамных не видать, за высокой гробницей.Ежели в чем я солгал, пусть дерьмом меня замараютВороны; явятся пусть, чтоб меня обмочить и обгадить,Юлий, как щепка сухой, Педиатия с вором Вораном!40 Но для чего пересказывать все? Рассказать ли, как тениПопеременно с Саганой пронзительным голосом выли,Как зарывали они волчью бороду с зубом ехидныВ черную землю тайком, как сильный огонь восковоеИзображение жег, и как, наконец, содрогнувшись,Я отомстил двум мегерам за все, что я видел и слышал;Треснул я, сзади рассевшийся пень, с оглушительным звуком,Точно как лопнул пузырь. Тут колдуньи как пустятся в город!То-то вам было б смешно посмотреть, как рассыпались в бегствеЗубы Канидии тут, как свалился парик у Саганы,50 Травы и даже запястья волшебные с рук у обеих.
