И ты спеши скорей, Голицын. — Князь Сергей Федорович, бывший тогда в очаковской армии генералом под командою кн. Потемкина.
Твоя супруга влатовласа. — Варвара Васильевна, урожденная Эн-гельгардова.
Ее ты дяди и отца. — Кн. Потемкин, ее дядя, любивший ее, как отец.
В чертоге вкруг ее безмолвном. — Она жила тогда уединенно в селе своем Зубриловке, лежавшем недалеко от Тамбова, и дожидалась нетерпелпво известия о муже и дяде.
В восторге только музы томном. — Автор, не имея тоже известия о наших войсках, между страхом и надеждой послал ей сию оду.
<...> Не должно, <Дашкова>, всегда. — Ибо сия ода под имяреком к ней относится, хотя ей и неизвестно было, потому что она была в крайнем огорчении о женитьбе ее сына без ее позволения, в противоположность гр. Румянцовой, которая в свой долгий век много переносила горестей равнодушно. Кн. Дашкова, привержена быв к английскому народу, имела у себя в доме английские украшения, ковры и проч.
Монархам осьмерым служила. — Графиня М. А. Румянцева была фрейлина при Петре I; то, с него начиная до Екатерины, было восемь монархов, коим она служила в придворных дамах.
Затмившего мать лунный свет. — Мать того, который победил ту-рок.
Когда не ищешь вышней власти. — Княгиня Дашкова была честолюбивая женщина, добивалась первого места при государыне, даже желала заседать в Сенате; хотя сего достигнуть не могла, но была, однако, директором двух Академий, наук и российской...
...и сын твой с страшна бою. — Сын княгини Дашковой был тогда в турецкой армии.
Фессальский насаждая сад. — То есть российский Парнас, или Академию.
Седый собор Ареопага. — Под сим разумеется Сенат, который по делам делал ей некоторые неприятности... <...>
<...> И гул глухой в глуши гудет. — С сего стиха: Как бы весной // Разноперистых птичек рой — до стиха: И гул глухой в глуши гудет — живая картина в полуденных провинциях весны, а особливо под вечер, когда птицы понимаются и ростятся в болотах лягушки, которые протяжным стоном своим подобно как будто бас вдали повторяют соловьиные голоса и прочих птиц.
Здравствуй, их всех покровитель. — Любитель художеств, разумеется здесь гр. А. С. Строганов, на день которого рождения, т.е. 3 января, сия ода писана. Он имел знатное собрание картин, принимал хорошо упражняющихся в науках и после был главный директор императорской Академии художеств. <...> Сей Строганов был сперва хороший приятель автору, но после сделались врагами по той причине: как в бытность генерал-прокурором второго, граф Потоцкий о молодых дворянах подал возмутительные мнения против самодержавной власти государя, то генерал-прокурор по своей должности защищал законы; Строганов и многие сенаторы открылись на стороне противных, и, вышед из пристойности, Строганов кричал: «Наша взяла!» Генерал-прокурор ударил молотком, остановил дерзость, и сие было чрезвычайно досадно Строганову, ибо он себя любимцем государя почитал, и что молотка со времен Петра Великого никто не употреблял; а как в тот день ввечеру был у Строганова бал, где присутствовала императорская фамилия, но автор не был позван, то с тех пор он к нему перестал ездить.
<...> Почто меня от Аполлона, // Меркурий! ты ведешь с собой? — Автор был определен января 1 числа 1794 года в президенты коммерц-коллегии против его желания, ибо он никогда сей частью не занимался.
За золото — солому чтет. — Быв сенатором, старался он управлять, сколько мог, правосудие, и для того прихаживало к нему много просителей, но не с заднего крыльца, то есть со взятками, и почитали его дом, построенный особливой архитектурой наподобие храмика, и большая зала обита была соломенными обоями.
Тебе, мой вождь и бог златой. — Бог златой, то есть Меркурий, бог богатства, под которым разумеется императрица, чтоб не отягощала его много сей должностию и давала ему время упражняться в словесности.
Среброчешуйну океану. — Под сим изображается мореходство, приносящее богатство.
Позволь, как грянет гром, домой // Пришедшему обнять мне музу. — При императрице открывалась и закрывалась таможня по пушечному выстрелу, когда били утреннюю и вечернюю зорю: то чтоб сие время мог бы он быть свободен в своих упражнениях. <... >
Не дам волкам овечки скушать. — Не дам утеснить невинность сильному, но ты ободри меня в том. <...>
<...> Чтит бога, веру и царей, // Царств метафизикой не строя. — По сей стих все предследующие куплеты относятся к автору или к поведению, как он себя при дворе вел, а ниже <... > — до французской революции, над которой он шутит, что философы тогдашнего времени метафизической души, воображая равенство и свободу, как пузыри, возвышаются в своих мнениях, желая возлететь в горнее блаженство или иметь его на земле с грузом своим, то есть с плотью.
Пускай Язон с Колхиды древней и проч. — Под Колхидой разумеется Крым, а под Язоном — князь Потемкин, приобретший его своей министерской расторопыостию.
