Угрюм и проченПучкова дом. На кровле тесЗеленой плесенью порос.Железом накрест заколоченЗакрытый ставень кладовой.Косматый сторож, пес цепной,Лежит в конуре у забора,Амбары в стороне стоят.Их двери крепкие от вораЗамки тяжелые хранят.Безлюдно в комнатах просторных(Хозяин не имел детейИ редко принимал гостей),Висят картинки в рамках черных,Пыль на полах и по столам,И паутина по углам.Но спальня с желтыми стенамиСветла, опрятно убрана,Весь угол занят образами,Лампадка вечно зажжена,Кровать накрыта простынею,И полон шкап церковных книг;Иных терпеть не мог старикИ называл их чепухою,Потехой праздных болтунов,Соблазном молодых голов.В суровой школе горькой нуждыПучков с ребячества окреп.Его отец был стар и слеп,И сын, изнеженности чуждый,Переносил мороз и зной,Шатаясь по миру с сумой.Порой калекой притворялся,За крендель колесом каталсяИ на кресте всегда берегС казной холстинный кошелек.Один купец, старик бездетный,Полубольной и безответный,Его за бойкость полюбил,Одел и в лавку посадил.Приемыш рос, добру учился,Поклонен, расторопен, тих,За делом в лавке не ленился,А ночью Жития святыхЧитал хозяину от скуки.Святых мужей слова и муки —Всё помнил, но из чудных строк,Увы, урока не извлек!Читал, читал — и за услугуКупца ограбил наконец.Не вынес бедный мой купец:И пил, и плакал, спился с кругу,И ночью, пьяный и больной,Застыл средь улицы зимой.Чужого золота наследник,Пучков себя не уронил.Глядел смиренником и былО чести строгой проповедник.Не кушал рыбы по постам,Молился долго по ночам,На церковь подавал грошами,Перед нетленными мощамиБольшие свечи зажигал,Но плутовства не покидал.И странно! плут не лицемерил:Он искренно в святыню верил.Да! совесть надо очищать!Что делать! страшно умирать!Пучков об аде начитался...И как же он чертей боялся!На полчаса вздремнуть не мог,Три раза «Да воскреснет бог»Не повторив. Теперь, угрюмый,В очках, псалтырь читал он вслух,Но враг добра, лукавый дух,Мутил его святые думыИ вдруг — с духовной высотыНа рынок, полный суеты,Их низводил.Лукич явился.Перед Пучковым извинился:Я, мол, читать вам помешалИ пол вот грязью замарал...Хозяин поглядел пытливоНа гостя, поднялся лениво,Бумажкой книгу заложил,Зевнул, молитву сотворилИ отвечал: «Да, дождь сегодня,Всё хорошо: всё власть господня...Ты здешний?»— «Здешний мещанин.Не угадали?.. Карп Лукин».И речь повел он стороною:Я, мол, известен вам давно,И позабыть меня грешно:Служил, как надобно... НуждоюТеперь убит. Имею дочь...И рассказал Лукич, в чем дело.«Гм... жаль, что не могу помочь!Мое богатство улетело,Как дым в трубу. Всё разошлосьПо добрым людям. Да авосьПромаюсь... Стар... гляжу в могилу...И время! господи помилуй!»— «Нельзя ли, сударь, пожалеть?Вы сомневаетесь, известно...Вот образ — заплачу вам честно!Без покаянья умереть,Коли солгу!»— «Зачем божиться?»— «Да тошно! Кажется, готовСквозь землю лучше провалиться,Чем эдак вот из пустяковПросить и мучиться напрасно!»— «Ох, милый, верить-то опасно!»И тонко намекнул купец:Обман, мол, всюду; всяк — хитрец:Наскажет много, правды мало...Да! время тяжкое настало!Не мудрено взаем-то дать,Но каково-то получать!Напрасно телом и душоюЛукич божился, умолял,В заклад домишко предлагал...Кремень-купец махнул рукою:«Эх, ну тебя! заклад не тот!Твой дом не каменный! нейдет!»— «Несытая твоя утроба!Ну, стало, голову мне снятьИ под заклад тебе отдать?Ведь ты вот-вот под крышку гроба!..Кому казну-то ты копишь?»— «Опомнись, с кем ты говоришь?»— «С тобою, старый пес! с тобою!Ты вместе воровал со мною!Клади мне денежки на стол!Делись! я вот зачем пришел!»— «И ты мне мог? и ты мне смеешь!..»— «Кто? я-то?.. Ты не подходи!И в грех, к примеру, не вводи,Убью! вот тут и околеешь!»Пучков оцепенел. Немой,Стоял он с поднятой рукой;Огнем глаза его сверкали,И губы синие дрожали.Лукич захохотал. «Ну что ж,Ударь, попробуй! Что ж не бьешь?»— «Вон, изверг!»— «Не бранись со мною!Я выйду честью! Не шуми!Не то я... прах тебя возьми!..Не стоишь, правда... Бог с тобою».Пучков стонал. Он гадок был:Бессильный гнев его душил.«Прощай! садись опять за книги,Копи казну, надень вериги,Всё, значит, о душе печаль...А жаль тебя! ей-богу, жаль!»«Нет, не дождаться мне помоги! —Грустил дорогою бедняк. —Не верят мне. Я — голь! кулак!Вот и ходи, считай пороги,И гнись, и гибни ни за что.На то, мол, голь! кулак на то!Гм... да! упрек-то ведь забавный!Эх ты, народец православный!Не честь тебе лежачих бить,Без шапки сильных обходить!Кулак... да мало ль их на свете?Кулак катается в карете,Из грязи да в князья ползетИ кровь из бедняка сосет...Кулак во фраке, в полушубке,И с золотым шитьем, и в юбке,Где и не думаешь, — он тут!Не мелочь, не грошовый плут,Не нам чета, — поднимет плечи,Прикрикнет — не найдешь и речи,Рубашку снимет, — всё молчи!Господь суди вас, палачи!А ты, к примеру, в горькой долеНа грош обманешь поневоле —Тебя согнут в бараний рог:Бранят, и бьют-то, и смеются...Набей карманы, — видит бог,В приятели все назовутся!Будь вором — скажут: не порок!Вот гадость! тьфу!»И шаг широкийСтарик с досады ускорил.Но вдруг его остановилСтук рамы. Смотрит — дом высокий,С кудрявым вензелем балконГустой сиренью окружен.Заклятый враг ученых споров,Его жилец, профессор Зоров,С сигарой под окном стоялИ старика рукою звал.
