Тему «Кулака» подсказали Никитину его воронежские друзья. В поэме сильны автобиографические черты: Лукич во многом напоминает отца поэта Савву Евтихиевича, прототипом для Арины послужила мать поэта Прасковья Ивановна. Бытовые наблюдения поэта, этнографический элемент, историческое прошлое Воронежа, современный Никитину воронежский быт отчетливо отразились в «Кулаке». Добролюбов в рецензии на поэму писал, что содержание «развито г. Никитиным в ряде сцен и изображений, показывающих, с одной стороны, обстоятельное знание того быта, который он описывает, а с другой — ясное понимание того характера, который сделал он героем своей поэмы» (Собр. соч., т. 3. М. — Л., 1962, с. 152). С большим сочувствием говорил Добролюбов об «истинно гуманных идеях» поэмы. Анализируя сборник 1859 года, Добролюбов снова вернулся к поэме, подчеркнув не только ее социальную ценность, но и художественную выразительность. По мнению критика, «Кулак» заключал в себе «много живых, энергически выраженных стихов». В анонимной рецензии «Московского обозрения» (1859, кн. 1) было сказано: «Несколько потрясающих по своему драматизму сцен, местами же неподдельный комизм, и всегда теплое чувство общечеловеческой любви... живая передача действительности, типически очерченные характеры и чудные описания природы довершают очарование, производимое этим свежим и истинно поэтическим созданием молодого, но уже шибко развернувшего творческие силы свои писателя». Академик Я. К. Грот («Известия Академии наук по отд. русского языка и словесности», 1858, ч. 7) отмечал в «Кулаке» «множество ярких и разнообразных картин русского быта, столь удачных, что это произведение в полном смысле заслуживает названия народного».
Эпиграф для поэмы взят из трагедии Шекспира «Ромео и Джульетта» в переводе М. Н. Каткова («Пантеон русского и всех европейских театров», 1841, ? 1). Слово «кулак» употреблено в поэме Никитина не в его современном значении, а в смысле «перекупщик, переторговщик... особенно в хлебной торговле, на базарах и пристанях, сам безденежный, живет обманом, обсчетом, обмером» (Вл. Даль. Словарь...).
Цейхгауз — военный склад. Где был Петра приют простой. — Имеется в виду местопребывание Петра I, который находился в Воронеже в ту пору, когда там строили флот. Серпянка — бумажная материя редкого плетения. Ступица — Средняя, основная часть колеса. Мазница — деревянная или глиняная посуда для дегтя. Гаманок — кожаный кошелек. Лазаря поют слепца. — Имеется в виду так называемый духовный стих о Лазаре, который пели нищие. Тавлинка — плоская табакерка из бересты. Китайка — сорт гладкой хлопчатобумажной ткани. Шушун — вид женской одежды. Кокошник — женский головной убор. Чуйка — длинный суконный кафтан. Пел про туман на синем море. — Народная песня «Уж как вал туман на сине море...».
Тарас (с. 392). — Напечатано в «Воронежской беседе на 1801 г.» (СПб., 1861), с пропусками (видимо, цензурного происхождения) в гл. 3 стихов 91 — 92, в гл. 5 стихов 101 — 10, 137. Первая редакция поэмы создана была Никитиным в октябре 1855 года. Первоначальное заглавие — «Сорока». Через месяц, в ноябре 1855 года, Никитин закончил вторую редакцию поэмы. Работу над поэмой, однако, Никитин считал незавершенной, и лишь через пять лет, в 1860 году, он вернулся к «Тарасу» и, существенно переработав поэму, создал две новые редакции: одна из них была напечатана в «Воронежской беседе».
Поездка на хутор (с. ,08). — Напечатано в журнале «Русское слово», 1859, ? 5. Представляет собой отрывок из поэмы «Городской голова». Поэму эту, начатую в 1857 году, Никитин не закончил. Написано им было всего лишь три главы, из которых сохранился только один фрагмент. Вы пойте мне иву, зеленую иву, — Строка из песни Дездемоны (Шекспир, «Отелло») в переводе И. И. Козлова, ставшей популярным романсом.
К работе над «Дневником семинариста» Никитин приступил в начале 1858 года. Первоначальное название повести было, судя по письму Никитина к Второву от 14 апреля 1858 года, «Записки семинариста». Впрочем, это название фигурирует и в письме к Матвеевой от марта 1861 года. Закончил Никитин повесть в конце 1860 года. Работал он над «Дневником» с большим увлечением и придавал своему произведению серьезное общественное значение. В то время поэт был занят хлопотами, связанными с книжной лавкой. Он жаловался в письме к Второву, что книжная торговля поглощает все его время и не дает возможности заняться литературным трудом. Существенную роль играло и то, что в эту пору здоровье Никитина было в очень плохом состоянии. Биограф Никитина Де-Пуле рассказывает о том, в каких условиях пришлось Никитину заканчивать повесть.
