Век жить — увидишь и худо порою.Жаль, что вот тёмно, а то из окнаЯ показал бы тебе: за рекоюЕсть у нас тут деревенька одна.Там живет барин. Господь его знает,Этакой умница, братец ты мой,Ну, а теперь ни за что пропадает.Раз он немножко размолвил с женой:Барыня сделала что-то не ладно, —Муж сгоряча-то ее побранил.Правду сказать, ведь оно и досадно:Он без ума ее, слышно, любил.Та — дело барское, знаешь, обидно —К матушке нежной отправилась в домДа сиротою прикинулась, видно, —С год и жила со старухой вдвоем.Только и тут она что-то... да этоДело не наше, я сам не видал...Барин-ат сох; иногда до рассветаС горя и глаз, говорят, не смыкал.Всё, вишь, грустил да жены дожидался,Ей поклониться он сам не хотел;Ну, а потом в путь-дорогу собрался,Нанял меня и к жене полетел.Как помирился он с нею, не знаю,Барыня что-то сердита была...Сам-ат я, братец ты мой, помекаю —Мать поневоле ее прогнала.Вот мы поехали. Вижу — ласкаетБарин жену: то в глаза ей глядит.То, знаешь, ноги ковром укрывает.То этак ласково с ней говорит, —Ну, а жена пожимает плечами,В сторону смотрит — ни слова в ответ...Он и пристал к ней почти со слезами:«Или в тебе и души, дескать, нет?Я, дескать, всё забываю, прощаю...Так же люблю тебя, милый мой друг...»Тут она молвила что-то — не знаю,И покатилася со смеху вдруг...Барин притих. Уж и зло меня взяло!Я как хвачу коренного кнутом...После одумался — совестно стало:Тройка шла на гору, шла-то с трудом;Конь головой обернулся немного,Этак глядит на меня, всё глядит...«Ну, мол, ступай уж своею дорогой.Грех мой на барыне, видно, лежит...»Вот мы... о чем, бишь, я речь вел сначала?Да, — я сказал, что тут барин притих.Вот мы и едем. Уж ночь наступала.Я приударил лошадок лихих.Въехали в город... Эхма! Забываю,Чей это двор, где коней я кормил?Двор-то мощеный... постой, вспоминаю...Нет, провались он, совсем позабыл!Ну, ночевали. Заря занималась...Барин проснулся — глядь: барыни нет!Кинулись шарить-искать, — не сыскалась;Только нашли у ворот один след, —Кто-то, знать, был с подрезными санями...Мы тут в погоню... Уж день рассветал;Верст этак семь пролетели полями —След неизвестно куда и пропал.Мы завернули в село, да в другое —Нет нигде слуху; а барин сидит,Руки ломает. Лицо-то больное,Сам-ат озяб; словно лист весь дрожит...Что мне с ним делать? Проехал немногоИ говорю ему: «Следу, мол, нет;Этой вот, что ли, держать нам дорогой?»Он и понес чепуху мне в ответ.Сердце мое облилось тогда кровью!«Эх, погубил, мол, сердечный ты мой,Жизнь и здоровье горячей любовью!»Ну и привез его к ночи домой.Жаль горемычного! Вчуже сгрустнется:В год он согнулся и весь поседел.Нынче над ним уж и дворня смеется:«Барин-ат наш, мол, совсем одурел...»Дивно мне! Как он жену не забудет!Нет вот, поди! коротает свой век!Хлеба не ест, всё по ней, вишь, тоскует...Этакой, братец ты мой, человек!1 ноября 1854
