Творецъ и Правитель всяческихъ явилъ тебя блестящимъ светильникомъ вселенной и мрачнейшую ночь превратилъ въ ясный полдень. Какъ сигнальный огонь въ гаваняхъ плавающимъ ночью показываетъ входъ въ гавань, такъ и лучъ твоей святости явился великимъ утешеніемъ для побораемыхъ за благочестіе, указалъ гавань апостольской веры, знающихъ наполнилъ радостію, а незнающихъ избавилъ отъ подводныхъ скалъ. Я въ особенности воспеваю Подателя благъ, нашедши мужественнаго борца, препобеждающаго страхъ предъ людьми страхомъ божественнымъ, съ готовностію подвергающагося опасностямъ за евангельскіе догматы и охотно принимающаго апостольскіе подвиги. Посему ныне всякій языкъ побуждается къ восхваленію твоей святости: — чистоте твоей веры удивляются не одни питомцы благочестія, но даже и враги истины решительно восхваляютъ твое мужество, ибо ложь (неизбежно) уступаетъ предъ сіяніемъ истины. Пишу теперь это, узнавши достопочтеннаго и благоговейнейшаго чтеца Ипатія, усердно выполняющаго веленія твоей святости и постоянно памятующаго твоихъ, владыка, достохвальныхъ деяніяхъ. Обнимая твою святую и боголюбезную главу, просимъ поддерживать насъ молитвами, чтобы мы могли провести остатокъ жизни согласно божественнымъ законамъ.
Нашествіе частыхъ и всевозможныхъ бедствій не потрясло ту величайшую и адамантовую башню (разумею Іова, мужественнаго поборника добродетели), но, напротивъ, показало ее неподвижною и неодолимою. По окончаніи бореній правосудный Законодатель обнаружилъ и причину испытаній, сказавъ такъ (Іов. 40, 3):
Я слыхалъ объ острове Лесбосе и тамошнихъ городахъ Митилене и Мефимне, а равно и другихъ, но не имелъ понятія плодахъ растущаго тамъ винограда. Ныне же, благодаря твоему трудолюбію, узналъ и это, — и удивляюсь чистоте вида и тонкости вкуса [9]. Что касается пріятности, то, можетъ быть, ее доставитъ время, если только не произведетъ въ немъ кислоты, ибо оно (время) губительно для винъ столько же, сколько и для телъ, растеній, зданій и другихъ произведеній рукъ человеческихъ. Впрочемъ, для меня совершенно неважно, будто оно (вино), — по твоимъ словамъ, — делаетъ пьющихъ его долголетними. Я не стремлюсь къ долголетію, такъ какъ въ этой жизни много тяжкихъ бурь. Я больше возрадовался, узнавъ здоровье монаха, поелику я действительно былъ весьма озабоченъ этимъ и несправедливо обвинялъ врачей: ибо болезнь требовала именно такого леченія. Я послалъ твоему благородію сосудъ меда, какой производятъ Киликійскія пчелы, обирая цветы стираксы [10].