Посмотри, как началу соответствует конец. Со времени воплощения Христова начались ереси, не согласные с Евангелием. Потом диавол, отраженный мало–помалу преуспевавшей благодатью, стал вторгаться прикровенно, под видом самого Евангелия: порождал ереси, вплоть до иконоборческой, прикрывая свою отраву Писанием и самими его изречениями. Когда же он увидел, что люди внимают ему и уже приближается конец времен, то начал снова разжигать ненависть против самого Евангелия, чтобы удобнее встретить антихриста, в котором он будет обитать, в котором откроется вся его жестокость и отвратительность и которого скоро умертвит Господь своим явлением.
Что сказать о третьем? Те, которые дерзнув открыто нарушить Евангелие предали анафеме не хотевших нарушать его, станут ли они заботиться о правилах, даже и запечатленных Духом Святым, хотя определением их решается все, касающееся нашего спасения? Ибо у них нет священства, жертвы и прочих средств врачевания наших душевных болезней.
Впрочем, для чего я говорю о правилах и делаю различие? Говорить о них и о Евангелии Христовом — одно и то же. Ибо Он Сам даровал ключи царства небесного великому Петру, сказав:
Но увы мне, как прискорбно изображать все это! И кто из имеющих чувствительное сердце не станет скорбеть и воздыхать? И какой ум, взирая и вникая в это, не признает, что это ересь, отступившая от Христа? Впрочем, для чего мне высказывать все, что есть на уме, и переходить меру письма? Сказанное само по себе очевидно, не приукрашено, не трудно для понимания, — с одной стороны, потому что я не имею способности говорить высоко и весьма не красноречив, не многословен и малосведущ (имея и это по молитвам общего моего и вашего отца); а с другой — потому что некоторые из вас не могут понять отвлеченного изложения ереси. Кроме того, слово истины просто, и эта ересь очевидна, чужда догматов и понятна даже младенцу. Кому сказал Бог, речь того кратка. Они же не право поступают, а право поступающих предают анафеме. Да даст вам Господь благодать во всем, возлюбленные чада!
Ныне присланное ко мне письмо твое, исполненное смирения, мудрости твоей и любви ко мне, несчастному, и превышающей мое достоинство хвалы твоей, преблаженный брат и отец мой, содержит чистую и несмешанную истину, далеко сияющую из твоей световидной души. Радостно приняв ее, я возблагодарил исполнившего мое желание Христа, Подателя всех благ. И как не благодарить? Ты, обогащенный ведением и ревностью о должном, и кроме того, истинный сын общего отца, мыслишь и поступаешь согласно с нами, нижайшими! Это хорошо; для меня, когда буду выслушан, особенно вожделенно согласие нас обоих. Через него луч истины яснее блистает, а коварство, или, точнее, ночное мерцание противящихся ей ослабляется и помрачается.
Впрочем, прости, найдя в письме деление необходимого, я изумился. Ибо это — деление не необходимого, а случайного, которое делится на три: на большее, равное и меньшее. А первое делится на настоящее и будущее; потом настоящее подразделяется на постоянное и случающееся; а случающееся подразделяется на подлежащее и сказуемое. Часто случающееся переходит в существующее, а уже это — в необходимое. Но последующее не переходит назад в предыдущее, хотя и происходит от него. Ибо, если что–то необходимо, то оно уже не случайно; а часто случающееся, переходя в существующее, бывает необходимым.
Например: всякий человек грамматик; и: некий человек грамматик. Первое случайно, ибо так может быть, а второе необходимо, коль скоро оно действительно существует. После смерти же его эта необходимая действительность прекращается. Это, так сказать, существует, если существует, — то есть до тех пор, пока существует. А есть иное, что никогда не изменяется по сравнению с тем, чем оно является, например, вечные блага, Ангел и душа.