Итак, мы нашли то, что искали: подпавшего под правило, касающееся случайного, можно иногда наказывать за другие нечестные дела по правилу, которое касается необходимого; а подпавшего под последнее нельзя наказывать по случайному, это уже не допускается и равносильно невозможному. Ибо все невозможное — в обратном смысле то же, что и необходимое; например, необходимо, чтобы солнце сияло, и, наоборот, невозможно, чтобы оно не сияло. Если же оно некогда не сияло, как говорит святость твоя, именно при страдании Христовом (не знаю, как бывает ночью), — то это чудесные, не обыкновенные, не постоянные явления, а сверхъестественные, или преестественные; и во–первых, это произошло при домостроительстве Христовом, во–вторых же, нынешнее беззаконие совершилось отнюдь не в сокровенном месте и не мимоходом, но явно и принято как закон соборным деянием изгнание защищающих истину, как будто за преступление какого–либо из божественных правил, или, справедливее сказать, за тяжкую и нечестивую ересь.
О, дерзость виновников этого! Но так как им угрожает осуждение за презрение божественных законов, а точнее, Евангелия и всех правил, то нам, смиренным, опасно оставлять без внимания что–нибудь из надлежащего. Какая может быть экономия по отношению к тем, кто служит вместе с сочетавшими прелюбодеев и председательствовал на соборе, утвердившем прелюбодеяние, как сказал божественный Василий? Ибо он говорит, что иногда и удалившиеся вместе с непокорными, если раскаются, принимаются в тот же чин [ [65]], но не от нас, хотя бы они и раскаялись, а от равностепенных, по выражению божественного Дионисия.
Прочее предоставляю твоему благоразумию, которое может свято прозревать и то, что от нас скрывается. Хвала Богу за освобождение братьев, если это справедливо. Хвала Богу и за богодарованное терпение твое, брат мой, в жестоких огорчениях от тамошних людей, не обрезанных духом. Не оставь меня постоянным напоминанием, которое пробуждает меня, спящего, еще и теперь нуждающегося в священных молитвах всех вообще, особенно отца нашего и твоих. Я узнал, что ты, благодатью Божией, написал некий труд, и желал бы, если позволишь, прочитать его для пользы.
Как я ныне обрадовался, прочитав письмо твое, возлюбленнейший сын мой, не столько тому, что у тебя больше существует возможностей сноситься с братьями, хотя это и вожделенно, сколько Божией благодати слова, которой ты заграждаешь необузданные уста еретиков! Итак, да прибавит еще тебе Господь слово ведения и мудрости для обличения защитников нечестия, чтобы тебе справедливо можно было воспевать вместе с божественным Давидом:
Такое учение столь нечестиво, что им не только нарушается святое Евангелие (ибо нарушением части естественно нарушается целое), но упраздняется и само домостроительство Христово, так как они противоположны друг другу. А что сочетание прелюбодеев, названное ими спасительной экономией, противоположно Божественному и направленному к истреблению греха домостроительству, это очевидно для всякого.
Впрочем, этот прелюбодейный собор полон и других преступлений, о которых расскажет тебе брат Евпрепиан, если тебе придется опять увидеть его.
Будь здоров и мужайся, сын мой, отражая невидимо нападающих с обеих сторон врагов силой веры, страха Божия и любви. Ибо когда они, нападая извне посредством вводимых ими ересей, отражаются православным суждением, то нападают, коварные, изнутри, стараясь похитить душевное сокровище. Да избавимся от их уловления, воздевая руки к Богу, при помощи молитв общего нашего отца и всех благочестивых, я, и ты, и все братья наши!