Теперь же, сестра о Господе, когда мы уже достаточно предавались скорби, обратимся к самим себе, не для того, чтобы извергнуть из сердца образ этой святой, — да не будет этого, ибо он станет напоминать нам о всяком утешении и управлении, — но чтобы ободриться и совершать предстоящий подвиг подвижничества. Мать не оставила тебя в незрелом возрасте, не сведущей в божественном и неопытной в житейском, но, по благодати Христовой ты во всех отношениях подготовлена: и опытна в жизни, и исполнена благоразумия, и обогащена знанием, и способна к управлению.
А так как дни жизни человеческой не бесконечны, то позаботься о собственной безопасности, взяв себе помощницу или из своей обители, если есть, или извне. Ибо невозможно найти женщину, которой можно было бы поручить возникающие иногда трудные дела, такие, которые разрешить один ум не в состоянии.
Равным образом будь внимательна и к управлению подвластными сестрами, руководи или о Господе со всяким долготерпением, состраданием, требуя исполнения должного. Не будь слишком строга, но будь подобна кормилице, которая холит своих детей, всецело посвящая себя им, с готовностью отдать за них душу, а с другой стороны, не выпуская совсем бразды правления, ибо это бывает причиной распущенности, бесчиния и нелюбви к детям.
Ты знаешь, как ты поступала в присутствии матери, знаешь, что глаза всех обращены к тебе, как к Богу, взирая на лицо твое, посредствующее между ними и Им. Если же ты сама будешь так поступать, то очевидно, что и им не должно ничем иным дышать, как только тем, что ты, учительница, любишь, и заповедуешь, и приказываешь. И вообще они будут, как истинные дети по отношению к матери, как отдельные члены — к голове, как цветы — к кусту. Ибо для того они и собрались в одно место, оставив мир и все в мире: родителей и братьев, родственников и друзей, имущество и плотские пристрастия — для того они возлюбили девство и обручились со Христом, чтобы, пожив свято и девственно, унаследовать царство небесное и войти со Христом в небесный и неизреченный чертог.
Таков и для них, и для тебя, госпожа, подвиг и обетование. К этому и будем внимательны, этим будем воодушевляться и жить, не смотря по сторонам и не обсуждая, каков этот монастырь, каков другой, ибо это вредно. Мы должны приспосабливаться к заповеди, а не к ближним, ибо никто заботящийся об угождении ближнему не станет ходить право и поступать богоприлично. Так как настоящий род и малодушен, и отступил от строгой жизни, и заимствовать от него правила тщетно и бесполезно, то мы должны взирать туда, где священная жизнь, где сияет угождение Господу.
Видишь ли, сестра и мать духовная, как откровенно побудила меня говорить с вами любовь Божия? Ничего более не мог бы я сказать, если бы стал беседовать со своей матерью и сестрами по плоти. Впрочем, все мы Тело Христово и призываем одного Отца, Благого Бога нашего, так что все мы — братья между собой и сотелесны, и сопричастники, и сонаследники. Поэтому мы с любовью желаем вам спасения, как желает с любовью Господь, и как заповедано. Мир тебе, госпоже матери. Мир сестрам во Христе Иисусе, Господе нашем. Аминь.
Когда кто–нибудь увидит приятное зрелище, то обычно и удалившись, всегда созерцает его в уме. Так и мы, смиренные, однажды увидев тебя, богопочтенный, и побеседовав с тобой, не забыли, но представляем тебя в уме, также испытывая удовольствие при виде человека Божьего, сияющего божественной благодатью в лице и в беседе и побуждающего к славословию Бога. А приобрел ты это пустынным уединением и молитвенным общением с Богом, озарившим твое лицо неизреченным светом, как у Моисея.
Поэтому мы желали бы опять увидеть тебя и стать причастниками присущих тебе даров благодати, приняв хотя и в меньшей мере, освящение, которое ты получаешь от Бога, а мы от тебя. Видишь, как Бог прославил тебя за то, что ты прославил Его? Да прославит Он тебя и при конце жизни, достойно совершающего поприще! О нас же, грешных, помолись, чтобы нам хотя бы начать спасительное поприще, ибо мы, нижайшие, далеки от Бога. Это первая тема письма.
Вторая — о пустыннике Феоктисте. О том, как он отпал из–за некоторых еретических мыслей от тела Церкви, ты, честнейший, сам знаешь лучше нас. Мы же, два года тому назад находясь вблизи от места вашего пребывания, узнали об этом от людей, знающих этого человека. Впрочем, и своим письмом мы напоминали и увещевали его воздержаться от тех мрачных и бесовских речей и лучше православно мыслить о Пресвятой Богородице и прочих предметах. Теперь брат наш Никанор, придя к нам, известил нас, что этот человек пришел в раскаяние и желает быть единомысленным с Церковью, но говорит, что не получал моего письма и желает получить.