Кончина возлюбленного брата нашего Дионисия, по воле Божией, определенной прежде сложения мира, уже совершилась. Вам же, братия, да воздаст добром Господь за то, что вы оказали гостеприимство ему, заболевшему в пути, в превосходной вашей обители, и притом до тех пор, пока душа его не оставила тела своего на земле и не взлетела на небо.
А что этот брат достоин переселения туда, об этом свидетельствует, во–первых, испытанное послушание его от юности до старости. Во–вторых, он дважды был заключен в темницу, однажды ходил на запад, как посол от нашей Церкви. Его благословили апостольские уста и восхвалила Церковь Римская, о нем свидетельствовали и многие из его братства.
Это — муж,
Такому, как показывает истина, рабу Господнему вы оказали гостеприимство, и таким святым останкам по Промыслу Божию суждено упокоиться у вас. Поэтому мы еще более воспылали любовью по Богу к вам и желаем вам благ Вышнего Иерусалима за то, что вы от искреннего сердца приняли преподобного Дионисия, память которого с равночестными святыми.
Братия и отцы! Другие с прискорбием извещают о кончине своих, а я с великой радостью. Почему? Потому, что умершие святые братья наши являются причастниками небесного звания. Анф, соответственно имени своему процветавший добродетелями [ [217]], и Дионисий, отличавшийся праведностью, подобно Дионисию Ареопагиту. А какова была смерть того и другого, об этом следует сказать.
Один из них, Дионисий, уже возвращаясь из своего странствия, на обратном пути заболел в последний раз и свято скончался в монастыре Миельском. Другой, подвергшись болезни, вытерпел, если не дерзновенно сказать, страдания приснопамятного Иова. Ибо я видел, как плоть его истощалась и кости приставали к плоти, были невыносимые боли, мучения от ран, необычайное истечение чрева, оставалось одно только дыхание. Несмотря на все это, он с благодарностью отошел ко Господу.
Вот мужи блаженные, и притом мученики, — Дионисий, испытанный труженик Божий, и Анф, агнец Христов, Дионисий, проходивший подвиг послушания с юности до старости, и Анф, с детства до среднего возраста посвятивший себя послушанию. Оба — сосуды, благоугодные Владыке Богу. И не только тем отличались они, за что уже удостоились похвалы прежде, но и тем, что надели на себя диадемы заключения под стражу за правду. А что может быть славнее этого?
Один из них имеет и другую причину для похвалы. Именно он служил господину брату моему и архиепископу, служил долго, и не только долго, но и весьма похвально, во всех отношениях достойный удивления брат. Что же скажем на это, братия? То, что мы, как и все люди, непременно переселимся отсюда, и переселимся из странствования к истинному покою, из мрака в свет, от смятения к тишине, от войны к миру, туда, где нет жалящего змия, где не нужно бояться перемен, где каждый получит
Итак, братия мои, дверь еще не закрыта, торжество еще не кончено. Пощадим самих себя, будем следить за собой: как мы живем в городе, где сидим с кем разговариваем, какова наша пища, отдых, сон, беседа, песнопение — все ли угодно Богу, все ли полезно ближнему.