47. Когда Хильперик узнал о всех злодеяниях, причиненных Левдастом [871] турским церквам и всему народу, он послал туда Ансовальдо. Тот прибыл на праздник святого Мартина. И так как Ансовальд дал нам и народу свободу выбора [872], на должность графа был избран Евномий. И вот когда Левдаст увидел, что он отстранен, он отправился к Хильперику и сказал: «До сих пор, о благочестивейший король, я охранял город Тур. Теперь же, когда меня отстранили от должности графа, смотри, как он охраняется. А именно: знай, что епископ Григорий решил передать его сыну Сигиберта». Услышав это, король сказал: «Ничего подобного; поскольку тебя отстранили, ты это так и преподносишь». А Левдаст продолжал: «Епископ говорит и более худое, а именно, что королева, твоя супруга, находится в любовной связи с епископом Бертрамном» [873]. Тогда разгневанный король приказал избить его, заковать и заключить в темницу.
48. Но так как эту книгу пора уже заканчивать, мне остается рассказать кое–что о делах Левдаста. Но прежде всего хочется начать рассказ о его роде, родине и характере. Он родился на острове, называемом Грациной [151] [874], в области Пуатье. Отец его был Левхадий, раб виноградаря–фискалина [875]. Отсюда Левдаста вытребовали для службы на королевскую кухню. Но так как в молодости у него гноились глаза, то он не выносил едкого дыма, поэтому его удалили от кипящего котла и поставили к квашне. Но делая вид, что ему нравится иметь дело с кислым тестом, он между тем, бросив службу, бежал. Его возвращали дважды или трижды, но так как его невозможно было удержать от побега, то его наказали, отрезав у него одно ухо. Теперь, когда он уже никак не мог скрыть позорный знак, оставленный на его голове, он бежал к королеве Марковейфе, которую король Хариберт из–за сильной любви к ней взял в жены вместо ее сестры [876]. Марковейфа охотно приняла Левдаста, возвысила его и назначила нести службу при лучших ее лошадях. Потом уже, обуреваемый тщеславием и гордыней, он попросил должность королевского конюшего [877]. Получив ее, он начал на всех смотреть свысока и ставить всех ниже себя, переполнился тщеславием, вел себя разнузданно, предаваясь наслаждениям и удовольствиям, и, пользуясь особым покровительством королевы, бегал по ее делам то туда, то сюда. Награбив добро после ее смерти, Левдаст при помощи подарков получил такое же место у короля Хариберта. Затем в наказание за провинности народа его поставили графом города Тура. И там он еще больше становится спесивым от высокой почетной должности, там показал он себя алчным и хищным, надменным в спорах и грязным развратником. Сея раздоры и клевету, он скопил немалое богатство. Но по смерти Хариберта, когда этот город по жребию достался Сигиберту [878], Левдаст перешел к Хильперику, а все его незаконно приобретенное имущество было разграблено верными [людьми] упомянутого короля [879].
И вот когда король Хильперик с помощью своего сына Теодоберта захватил город Тур [880] и когда я уже приехал в Тур, мне Теодоберт настойчиво рекомендовал, чтобы Левдаст внвоь получил должность графа, которая у него была раньше. Тогда Левдаст по отношению ко мне вел себя очень послушно и покорно, часто клялся на могиле святого епископа [881], что он никогда не будет поступать неразумно и что останется верным помощником как в моих собственных делах, так и во всех нуждах церкви. Ибо он боялся — что потом и случилось, — как бы король Сигиберт вторично не подчинил своей власти город [882].
По смерти Сигиберта, когда Хильперик во второй раз принял власть над городом [883], Левдаст вновь получил должность графа. Но когда в Тур пришел Меровей [884], он там вновь разграбил имущество Левдаста. Пока же Сигиберт в течение двух лет владел Туром, Левдаст скрывался в Бретани. Получив должность графа, как мы сказали, он повел себя так необдуманно, что входил в епископский дом [885] в латах и панцире, с колчаном за плечами, с пикой в руке и в шлеме, при этом он боялся каждого, так как он всем был врагом. Если же он сидел в суде вместе с почетными людьми, светскими или духовными лицами, и видел, что человека судят справедливо, он тотчас приходил в ярость, изрыгая ругань на горожан. Пресвитеров он приказывал выбрасывать, надев на них наручники, воинов — избивать палками, и такую проявлял жестокость, что едва ли [152] об этом можно рассказать. Но когда Меровей, разграбивший его [Левдаста] имущество, ушел, он оклеветал нас [886], утверждая, что Меровей по нашему совету отнял у него имущество. Но после того как он нанес церкви убытки, он повторил клятву, дав ее перед покровом на гробнице блаженного Мартина, что никогда не пойдет против нас.
