Сын Димитрий спрашивал отца:— Почему было иконы бить? —Кучерявая, золотая овца,Мямля, в сажень росту:— Как быть?Димитрий Евстигнеич,Старший — страстьМедленный, не мастер на догадки, —Двумя жерновамиХодят лопатки,И когда друзей катает, борясь,Кости их гудятОт медвежьей хватки.— Без иконы лучше ли?Прямо сказать —Замучили соседиБабку и мать.Возражу еще, отец мой и братцы,Что равняться к голи станичной —Не след…Прямо сказать,Так с нами вязатьсяСилы покамест у них и нет…Стоял он, моргая чаще и чаще,Вдруг растерявшись… пока егоБрат средний, Игнатий, отцов приказчик,Места не занял, сказав: — Чего?Чего нам бояться чего невесть?Чего нам бог?Чего нам начальство?Иконы всегда способно завесть.Способно ли намУберечь хозяйство?Опять же,Что начнут отбирать?Может, какое и снисхожденье…Опять же, которых коней загнать,Барашков прирезать — мое почтенье.Может, кого на кривой объедем,Может, декрет как для кого.Опять же,Не мы одни, и соседи,Как кто чего, а я ничего.А младший, мамкин сынок,Тонкий, от сладостей гнилозубый,Начал тянуть:— Ну, какой там бог…Может, вам любо, а мне не любо.Чо вы на сам деле?А по мне —Зря мы хомут надели на шею:Хоть всё хозяйствоВспылай в огне,Вот вам ей-богу, не пожалею.Ежели вникнуть,Постольку-поскольку —Нет основаниев никаких…Волосы, стриженные «под польку»,И сапоги на скрипах тугих.Густо расшит маргариткой ворот,На пояс шит кисет именной…Он уж давно надумывал в город —«Басму» курить и чудить в пивной.Город, сладко дышащий, мглистый,Сердце тревожил в снах и ночах…Что ж, для этогоХоть в коммунисты,Петр Евстигнеич парень казистый —Узок в поясе, а не в плечах.Втягивал щеки свои тугие,В трубку сворачивая губу:«Что мы такое,Кто мы такиеДушно в избе,Как в прелом гробу».Он на собраньях больших и малыхТоже вступал:«Товарищи, я…»Сладко ему —От слов его вялыхПятится и отступает семья.Мать под платком:— Петенька, что ты… —Бабка «ахти», и братья «н-ну»…И, лишь разойдясь вовсю с поворота,Отца увидав, осадил охотуИ на попятную повернул:— Знамо, высказываю, как разумею,Что вы рассудите —Может, глуп…Очи раскрыв и вытянув шею,Семья оборачивалась к ЕвстигнеюПавловичу, не разжимавшему губ,Силясь открыть потайную думу,Ждала без выдыхаИ до слез.Встал ЕвстигнейИ сказал угрюмо:— Надо, должно быть,ИдтиВ колхоз.И покуда ахнула семья большая,Сбитая в стадо, вся как один,— Я, — Евстигней сказал, — обнимаюТебя, Игнатий, середний сын.Земля нам данаНа веки веков.Не ссорься, Игнатий,Зазря с судьбою.Хозяйство, поди, разорить легко,Но толку не будет в сплошном убое.И стоп, и не надо, и не перечь!Время покамест еще за нами.Сумеем и сгинуть, и дом наш сжечь,И наземь коней покласть топорами.И не перечь, не хвались, не сбив.Надо, ребята, размыслить трижды:Нету возможностейСупротив —Значит, возможность наша — выждать.И смекаю —Колхоз, ну что ж,Организуют, как все иные,И приведут на аркане вошьЮдины, Митины и Кривые.Власти милицииНедалеки,Власти партейные — слава богу,Тут же в властях сидят босяки,И состоятельные мужикиБудут обобраны им в подмогу.И смекаю —Надобно нам,Надо в колхоз идти, не иначе.Надо. Решусь, ребята,А там —Будем за гриву ловить удачу.Кто его знает. Темна игра.Если окажемся снова в силе,Первые в сторону и до двора.Если придет такая пора,Вынем поболее, чем вложили.Молчала семья.Дышала семья,Думала семья,Но мало.И сразуВсеми ртамиСказала:— Твоя воля.— Его воля.— Воля твоя.
