Как древо сокрушён, падёт подьячих род; Увы! настал для вас теперь плачевный год! Какие времена! должны вы слушать курсы. Судебные места все превратятся в бурсы. Ах! если бы воскрес один хоть думный дьяк, И с челобитною явясь пред царский зрак: «Чем заслужили гнев мои, – воскликнул, – внуки, Что посылаются к ним палачи науки? Ты хочешь, чтоб от их немилосердных рук Расправился или переломился крюк. О солнце! не лишай ты филинов затменья! Да крюк пребудет крюк по силе уложенья!» Но что! где дьяк и где прошение к царю?Беда коллежскому теперь секретарю. «О чин асессорский, толико вожделенный! Ты убегаешь днесь, когда я, восхищенный, Мнил обнимать тебя, как друга, как алтын; Быть может – навсегда прости, любезный чин! Сколь тяжко для меня, степенна человека, Учиться начинать, проживши уж полвека. Какие каверзы, какое зло для нас О просвещении гласящий нам указ! Друзья! пока ещё не светло в нашем мире, На счёт просителей пойдём гулять в трактире: С отчаянья начнём как можно больше драть: Свет близок – должно ли ворам теперь дремать?»_____________
<p><emphasis>Зверинец</emphasis></p>Учёный Усурум недавно отыскалПредревний манускрипт на языке еврейском,И в оном начитал,Что при царе халдейском,Не знает точно при каком,Жил был халдей Салваназарадом. – Не столь о языке французском мы радеем,Как к скотскому он прилежалИ так в нём успевал,Что говорил с ослом, как будто бы с халдеем.Кто где, а наш мудрец всё со зверьми:С скотами для него жить лучше, чем с людьми.Лишь только рассветёт, уж он спешит в зверинецИ зверю каждому несёт с собой гостинец:Иному сена пук, другому мяса кус.Встречают все его; и заяц тут не трус;К халдею лев, тигр даже льстится!Один осёл косится:Не хочет разделитьсяС козлом гостинцем пополам:«Меня равнять козлам!Нет, брат, хоть я теперь жую траву с скотами,Но прежде с господамиЯ кушал за одним столом:Был в жизни человек, по смерти стал ослом!Я шляхтич Гурнгарндрас: не смей шутить со мною,Иль формою суда разведаюсь с тобою!» – «Как жалко мне, – вскричал с насмешкою халдей, –Что прежде не имел ты длинных сих ушей.Для шляхтича они великая прикраса;Знавал я Гурнгарндраса;Всем такать, всех лизать,Спину пред всяким изгибать,Его то было дело:Кто подл, на счастье тот всегда надейся смело!»Халдеев сей ответ понравился козлу,Он гордо подошёл к ослу,Так заблеял, тряся во гневе бородою:«Мне низко говорить со шляхтою такою:Я прежде был паша, тот дивный Беккоккос,*Чей в свете славился огромностию нос.В серале целый век, как в масле сыр катался,*И с Хрюхряхрюсом лишь в богатстве не равнялся». – «Да, – хрюкнул боров вдруг, – имел я с миллион!» –«А пользы от того?» – спросил сердито слон. «Та польза, что всегда я быль ужасно тучен!» –«Да стал ли чрез тебя другой благополучен?» –«Немного, слон, теперь найдёшь глупцов таких,Чтоб думали и о других:Свет нынешний наполнен мудрецами…» –«Которы, – слон взревел, затопавши ногами, –Достойны быть, как ты, свиньями!» – «Да ты нам не указ! – прикрикнула лиса: –В науке жить с людьми не знал ты ни аза,Хотя великим ты министром слыл халдейским; – Вот я-то мудрецом могу почесться светским.Ласкаючись ко всем с умильнейшим лицом,Казалась другом всем и всем была врагом,Достоинства людей мешками измеряла,Для пользы и ослов хвалами осыпала,И в силе через то у знатных я была:С тобою, грубый слон, лишь сладить не могла!Но вашей братии немного ведь в столице,Так нечего о вас заботиться лисице». Халдей,Мохнатых слушая людей,Дивился –И порознь каждого он расспросить решился,В каком кто звании при жизни состоял?«Я был судья, – медведь сказал, –И кожу не одну с невинности содрал!» –«Я назывался Ворворвором. И ты был не судьёй, а сущим живодёром!» – Рычал великодушный лев,Сверкая взорами, разинув страшный зев. «Я протестуюся! – вскричала россомаха: –Смотрите! судия смердит уже от страха;Поступком сицевым* обижена и я,Понеже в должности была секретаря;Лев будет под судом по моему прошенью,И карачун дадим всему его именью!» –«А ты, волк, чем служил?» –Халдей у бирюка спросил.«Я то ж, как и медведь, присяжный кож сдиратель – В Палате председатель». –«А ты, барсук?» –«Я также был приказный крюк;Но не лупил людей, как будто бы скотину,А скромно продавал законы по алтыну». –«Ну, ты, олень, скажи, кто прежде был таков?» –«Я был охотник Люблюпсов:В отъезжем поле мать когда зверей травила,Верхом меня родила;И мой отец охоту так любил,Что в псарне с гончими и спал, и ел, и пил.Я также, будучи их одарён геройством,Не славе жертвовал, но дичине спокойством!» –«А ваша честь, кто вы, сурок?» –«Разбойничек, то есть, картёжный я игрок!Тузом и двойкою я нажил капиталец!» –«А ты, слепой красавец,Кто ты, угрюмый крот?» –«Я всё: законник, волхв, философ, звездочёт,И словом: в форме я учёный первоклассный!Все мыши и кроты согласны,Что я был чудо-человек:Хоть здраво ни о чём не мыслил весь мой век,Но умер, погружён премудрости в пучине;В навозе рылся я, в навозе роюсь ныне!» – «А ты, почтенный господин,Благочестивый кот, какой имел ты чин?» –«Я человек не светский, но духовный,По милости Творца, был жрец верховный;Был образ кротости, смирения пример,
