Свят духом, но притом халдейский кавалер.Духовную мою трапезу составляло:Млеко, сыр, масло, сало,О стаде пекся я по долгу пастухов,Но я терпеть не мог мышей-еретиков!» –«А ты что скажешь нам, баран?» –«О! я, сударь, из столбовых дворян.На бранном поприще искал мой предок славы,А я мух колотил в деревне для забавы;Мой предок для того без сна в трудах потел,Чтоб после правнучек попил, поспал, поел». –«Ты выслушай меня, – вскричала обезьяна: –Вот я-то тварь была преславнаИ много обществу я пользы принесла:Изрядно кушала, изрядно и пила,Отменно прыгала, кривлялась бесподобно,Играла дамами, как шашками, свободно;Щелкала по носу и знатных я господ,Хоть я была ничто, как гаер иль урод,Достойный забавлять на ярмарках народ.Пристойность, правда, стыд всегда мне были чужды,В религии совсем я не имела нужды,И будучи во всём глупее лошака,Я принимала вид большого знатока;В искусстве льстить слыла великой мастерицей,В обманах, в хитростях поспорила б с лисицей;На счёт других жила приятно, без забот,И словом: я была скотина a la mode». – «Ну, ты, хомяк, скажи, ты что был за детина?» –«Ах! государь, я был торговый мужичина.Товаром мелочным сперва я начал торг.Стыд, правда, совесть, Бог – На чисты денежки всё это продавалось:Иной день раз пятьсот божиться мне случалось.Когда же нажил я изрядный капитал,То так богобоязлив стал,Что лишь по старой я привычке плутовал:За доброе, подчас, я продавал гнилое,И брал не более как впятеро иль втрое.Аршин и ножницы, весы, рука и взор,Зуб каждый у купца и даже лавка – вор!Не должен покупщик отнюдь обвёртке верить:Готова и она обвесить и обмерить». –«Молчи, подлец, – вскричал Салваназарадом, –Ты счастлив, сделавшись по смерти хомяком!Услышь меня, услышь всезиждущая сила!О, если б ты закон такой постановила,Чтоб всякий человек: судья, или купец,Поп, воин, дворянин, учёный и кузнец,Забывший совесть, стыд, закон, монарха, Бога,Перед зерцалом ли, средь царского ль чертога,Иль в доме собственном пируя за столом,Ко удивленью всех, стал волком иль ослом,Примеры б таковы безумцев устрашили,И смертные себя и Бога б больше чтили». _____________
<p><emphasis>Отрывки из «Пурсониады» </emphasis></p>Из первой песни 1Помилуй ты меня, о, Феб, парнасский бог!Кого велишь ты петь, внушая мне восторг?Ах! сжалься надо мной, чувствительная муза!Могу ли я хвалить толь дивного француза,Каков был некогда преславный Пурсоньяк:В Париже продавал на рынке он табак,Герой был в кабаках и первый жрец в харчевнях;Шумел на площадях, смирялся он в деревнях,Где часто странствовал для чёрствого куска,Где бледная его, голодная рука,Тряся котомкою, прохожих умоляла,И с жадностию хлеб насущный принимала!Из нищих вдруг потом попался ПурсоньякВ число мошенников, воров и забияк;Потом он заклеймён и сослан на галеру,Но земляков своих последуя примеру,Чудесным образом в Россию убежал,И ссылочный француз как солнце возблистал.2. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Восстал француз, но ах! от слабости шатался;Вотще он воздухом, как манною, питался:Лишь первый шаг ногой дрожащею ступил,Зефир с насмешкою француза повалил;*. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Внезапно выглянул из ада Вельзевул,Во всю бесовску мочь он крикнул: «Караул!»И к Гладу так вещал: «О, подлый забияка!Вот до чего довёл ты славна Пурсоньяка!Познай, что сей француз мой искреннейший друг;Ступай к нему, ступай скорее для услуг!»Уродливый скелет, вооружась клюкою,Пустился в дальний путь с походною сумою;По рёбрам повязал широкий он кушакИ пламенный надел на голову колпак;Гремит он на бегу иссохшими костями,И челюсть искривив, гигант стучит зубами;Траву, и дерево, и корни, и цветыТеребит, гложет, жрёт, глотает всё в пути.«Возможно ль! – он кричит: – я должен быть слугою,Вот как ругается царь адский надо мною!Нет, Вельзевул! хотя ты знатный господин,Но Голод в пекле тож имеет знатный чин,И род мой твоему ни чём не уступает:Почтенна Смерть меня отменно уважает;Война сестра моя, а Нищета кума,Родная тётка мне сиятельна Чума,В великой дружбе я с учёностью бываю,И часто чудеса творить ей помогаю.О, сколь поругана высока честь моя:Холопом буду нынь у санкюлота я!*Хоть должен выполнить бесовско повеленье,Но Стиксом я клянусь питать к французам мщенье.И в помощь пригласив Разврат, Болезнь, Войну,Обрушу гибель всю на горду их главу!» 3Безумные враги отечественных щей!Не зрю я в вас славян, не зрю богатырей;Насилу движутся полмертвы ваши трупы!Оставьте наконец вы соусы и супы;Не галлам вы должны, но предкам подражать:Прямою доблестью и пузом щеголять.Из второй песни1На деньги ужас как нечисты духи падки;Известно, что они всегда любили взятки;Бесовской алчности уже я зрю пример:Содрал с меня алтын на привязи Цербер.Когда с бумагой в суд приходит челобитчик,Кряхтит и кашляет от радости повытчик,
