– Никто такого раньше не находил, – закончил «папа» рассказ. – По крайней мере, мы об этом не слышали.
– А почему «микроскоп»? – спросил сочинитель. – Ведь микроскоп, наоборот, увеличивает как бы.
– Потому что кто нашел – тот и назвал как ему хочется, – проворчала «мама», из чего стало ясно, что она и дала артефакту имя. – Хватит языками трепать! Наелся, «сыночек»? Тогда двинули.
– А хотите стишок послушать? – набрался смелости Васюта. – Я только что придумал.
– Ешки-матрешки, да ты точно извращенец! – воскликнула «мама». – Какие еще стихи?!
– А что? Пусть прочитает, – сказал вдруг Валентин Николаевич. – Я по молодости и сам сочинять пробовал.
«Так вот от кого мой талант!» – подумал сочинитель и, откашлявшись, продекламировал:
Папа однажды смотрел в микроскоп – В нем увеличился жуткий микроб. «Прямо как ты», – он сказал маме в шутку. Папа избит микроскопом был жутко.
– А потому что не надо так шутить, – сердито посмотрела на мужа Елена Сидорова.
– Я-то тут при чем?! – возмутился тот. – Это «сынуля» придумал!
– Ну, не знаю… Про родимое пятно на твоей заднице он ведь не выдумал.
– Про твое тоже, между прочим!
– Смотри мне, Сережа, – погрозила «мама» «папе». – А то ведь я тоже могу сказать, на кого ты похож. Безо всякого микроскопа справлюсь. И без стихов – одной только прозой.
– Уж это ты умеешь!.. – проворчал отец. – Зайка-прозайка.
«Мамина» реакция была быстрой и точной – «папа» ойкнул и схватился за ушибленное ухо.
– Ну вы даете! – восторженно выдохнул сочинитель и потряс головой. – Прям как мои – точь-в-точь!
Когда вышли на улицу, Васюта не смог сообразить, в какой части города оказался. Все-таки Мончетундровск он почти не знал, кроме района возле лицея и частично того, где жил Околот, – в родной реальности то была Монча. Здесь же все выглядело совершенно незнакомым, дома́ вокруг имели всего по два этажа, как в Мончегорске его мира на улицах Комсомольской, Стахановской, Советской… А еще такие же, как и там, редкие березки и кустики меж домами. Но это, разумеется, были совсем другие улицы, и сочинитель почувствовал себя в этом городе чужаком. Стало очень неуютно, он даже поежился. Оглянувшись, увидел, что и тот дом, из которого они вышли, был двухэтажным.
– Чего головой завертел? – спросил его Сергей Сидоров. – Не узнаешь?
– Нет, – признался Васюта. – Я здесь никогда не был. Далеко отсюда до Мончи?
– До чего?..
– Ну, до того района, где Околот живет… На том берегу Монче-губы, который к сопкам ближе.
– Далеко, не далеко, а все равно не сбежишь, даже не думай, – прищурилась «мама». – Лично буду тебя на мушке держать, сзади пойду. А вы, мужики, спереди, – сказала она мужу и свекру. Было видно, что командовать она привыкла не только дома.
– Ясен пень, не сбегу! – воскликнул сочинитель. – Куда мне тут бежать? Мне как раз тоже Силадана найти хочется, а я даже не знаю, в какой стороне Монча… ну, район этот самый…
Правда, Васюта все же немного слукавил. В промежутке между домами он увидел треугольную верхушку горы Поазуайвенч, а значит, нужное направление узнал, дом Околота был чуть правее, но как туда лучше добираться, все равно было ему неизвестно, так что соврал он не сильно.
– А я вот не знаю пока, Вася, стоит тебе верить или нет, – будто подслушала его мысли Елена Сидорова. Потом и вовсе сказала то, от чего у сочинителя пересохло во рту: – Может, ты с теми бандитками заодно, а в «микроскоп» специально залез, чтобы к нам в доверие втереться. Наплел нам сказок, мы бдительность потеряли, а тут, хоп, «ОСА»!
Вообще-то Васюта и в родном мире удивлялся, как его мама умела накликать неприятности. Стоило той сказать: «Лишь бы дождь не пошел», как чистое до того небо могло за десять минут затянуть тучами. Или если в походе за грибами махнет рукой: «Да ничего мы здесь не найдем!», лучше сразу поворачивать назад, корзины все равно останутся пустыми. Здешняя Елена Сидорова, похоже, и в этом плане не отличалась от своей мончегорской двойницы. Стоило ей произнести последнее слово, как из-за угла ближайшего дома вышли с оружием на изготовку Олюшка, Светуля и Анюта – вся «ОСА» в полном составе! Олюшка успела сменить «Печенгу» на более удобный в городских условиях «Никель», такой же автомат был и у Светули. Даже Анюта предпочла «Никель» любимой компактной «Умбе», что красноречиво говорило о том, что она намеревалась пострелять от души.
– Всем стоять, не двигаться, руки в гору! – повела стволом Олюшка. – Васенька, ты цел? Беги скорее к нам!
– Ну я же говорила! – торжествующе воскликнула «мама». – Я как чувствовала: Васенька этот – казачок засланный! А ты, Сережа, ему уже поверил…
– Никому я не поверил. – «Папина» рука, которая поползла было вверх будто в ответ на команду осицы, вдруг резко схватилась за автомат и направила его на «осиную» троицу. – Давайте, стреляйте! – закричал он. – Меня срежете, а ваш Васечка – сразу за мной, так что тоже не промахнетесь!
