Развернувшись, сочинитель увидел, как из световой пустоты на него быстро двигалось… Слов, чтобы это описать, у Васюты и потом не нашлось, а уж тогда думать об описаниях было попросту некогда. Но если бы на это смотрел сторонний наблюдатель, он бы, наверное, сказал, что прямо из ниоткуда стало выпирать нечто вроде толстой и гибкой лапы с множеством когтистых пальцев, растущих будто бы из этой лапы повсюду и во всех направлениях, включая совсем уж невероятные вроде внутрь самой себя. При этом сама эта лапа, стремительно приближаясь, в то же время будто и не двигалась, а словно безостановочно сгибалась, складывалась, сворачивалась и развертывалась тоже во всех направлениях, как привычных человеческому сознанию, так не поддающихся осмыслению. Цвет этого… создания – живого ли, искусственного или вовсе виртуально нереального – тоже не был понятен для глаза человека. Можно было лишь с уверенностью сказать, что эта штуковина точно не была прозрачной, хоть сквозь нее и можно было видеть все детали ее… организма, конструкции… узнать, что это именно такое, все равно не представлялось возможным.
Зато можно было предсказать, что еще немного – и оно коснется Васюты. Которому жутко было даже представить, как это могло бы произойти. Поэтому он прямо от живота, не целясь, принялся поливать создание свинцовым градом из «Никеля».
Не попасть в это неведомое нечто с такого расстояния было совершенно невозможно, но Васюта не увидел ни единого подтверждения таких попаданий. Не было ни входных отверстий, ни звука касания пулями поверхности, ни реакции на них самого создания. Впрочем, расстояние между ним и сочинителем больше не сокращалось, хотя такое понятие, как расстояние, казалось, полностью лишилось смысла. Невероятная свернуто-вывернутая «лапа» была одновременно и совсем рядом, и в то же время невообразимо далеко – на другом краю Вселенной.
Хмурый тоже открыл по ней огонь из своей «Печенги», но также с непонятным результатом. Ситуация осложнялась тем, что создание находилось теперь словно во всех сторонах сразу, поэтому, стреляя по нему, очень легко можно было зацепить и друг друга.
А потом будто что-то мелькнуло, и невообразимое нечто вмиг свернулось в точку, зато из пустого света полетело что-то еще, небольшое, зато сразу во множестве. Васюта вряд ли успел это увидеть и осознать – скорее, сработало нечто на уровне инстинктов, только он, прыгнув на Хмурого, повалил того лицом вниз и упал сам, прикрывая ладонями голову.
Трубник ругнулся, но не злобно, а скорее, удивленно – видимо, и сам уже осознал, какой опасности подвергался. И теперь они оба с Васютой лежали, что называется, мордами в пол, опасаясь поднять головы. Но прошло уже минут, наверное, десять, а никаких движений вокруг не слышалось и не ощущалось. Тогда они все-таки сначала осторожно сели, а затем и вовсе встали на ноги, озирая набившее оскомину пустое пространство света вокруг себя. Хотя нет, больше оно не было пустым. Повсюду валялись небольшие предметы, от примитивных, похожих на кирпичи параллелепипедов до вычурных конструкций сложной формы. Всего их было тут десятка два, но Васюта подумал, что хватило бы и просто двух, чтобы пробить им с Хмурым головы, не упади они во время этого ответного «обстрела».
– Слушай, а ведь ты меня спас, – осознал наконец случившееся трубник. – Я теперь твой должник, – протянул он сочинителю руку.
Васюта пожал его ладонь и ответил:
– Да чего там! Мы же тут оба вместе, а не каждый сам по себе… – Получилось несколько косноязыко, но Хмурый понял и закивал:
– Я теперь за тебя как за себя самого стоять буду. Давай только гостинцы в одно место сложим, чтобы не запнуться, если елка снова к нам сунется.
– Какая елка? – недоуменно заморгал Васюта. – Какие гостинцы? – И лишь сказав это и снова взглянув на раскиданные вокруг предметы, понял, что это такое. Ну конечно же, это были артефакты, гостинцы! Вот уже знакомые «кирпич», «книга», «эскимо», а вот и не виданные ранее, но, без сомнения, имеющие ту же природу.
– Ты представляешь, чему мы с тобой сейчас были свидетелями? – восторженно посмотрел на трубника сочинитель. – Мы увидели, как появляются гостинцы! Вряд ли еще кто-то такое видел.
– А если видел, то с пробитой башкой валяется, – хмыкнул Хмурый. – Как думаешь, елка на нас гостинцы в отместку за стрельбу стряхнула?
– Почему елка-то? – переспросил Васюта. – Мне та хреновина скорее лапу напомнила с кучей пальцев во все стороны… И сама она тянулась изо всех сторон и во все стороны сразу… Бр-р!.. Аж вспоминать неприятно.
– Ну, у елки тоже лапы так-то… Еловый лапник – слыхал же? А мелкие ветки с иголками – пальцы. Да какая разница? Все равно это ни то и ни другое. И никогда нам не понять, что за хрень это была на самом деле.
