Сам же Васюта, а следом за ним Олюшка, Лива и Сис медленно пошли вперед вдоль казавшихся в полумраке серыми кирпичных стен. «Будто в склепе, – пришла сочинителю в голову невольная ассоциация. – Зря я и в самом-то деле про могилу вспомнил». Тем не менее глаза стали привыкать к полумраку, так что идти стало не то чтобы веселее, но по крайней мере уверенности это сталкерам прибавило.
И тут Васюта заметил движение в противоположном конце коридора. Сейчас у него в руках был еще не водомет, а верный «Никель», так что сочинитель почти машинально вскинул его, но, к счастью, нажать на спусковой крючок не успел, Олюшка вскрикнула:
– Вася, ты что?! Это же Светуля!
Васюта охнул, мысленно кляня себя на чем свет стоит: он едва не подстрелил девчонку! Что это: невнимательность и рассеянность или, наоборот, слишком сильное напряжение, когда малейшее шевеление или звук могут вызвать непроизвольную реакцию? И то, и другое в нынешней ситуации могло привести к плачевному результату, поэтому сочинитель беззвучно одернул себя: «Соберись, сталкер!» А вот «папа» выразил недовольство «сыночком» вслух:
– Лива правильно сказала, у тебя после той оказии что-то прибыло, а что-то убыло. Только убыло, похоже, больше, чем прибыло. Ты чего это в своих стрелять удумал?
– Я не стрелял, – процедил Васюта. – Инстинктивно автомат на движение вскинул.
– Ешки-матрешки! Но ты ведь знал, что там Светуля будет! – подключилась к воспитательному процессу и «мама». – Околот триста раз сказал, где чье место!
– Ясен пень, знал, но…
– Ладно вам, хватит, – вступилась за любимого Олюшка. – Вася и сам уже все понял. Не надо его перед важным делом накручивать. Вам, кстати, тоже пора по местам, – указала она на ответвления боковых коридоров.
– Да-да! – спохватился Сис. – Васюта, ты это… не бери в голову. Просто мы сами испугались. Удачи тебе! Мы начеку будем, поддержим.
А Лива – та и вовсе шагнула к «сыночку» и обняла его:
– Прости… И береги себя, на рожон не лезь.
Пожелание было, мягко говоря, не сильно подходящим к ситуации, но сочинитель, почувствовав подкативший к горлу ком, благодарно кивнул:
– Хорошо. Спасибо. Вы тоже будьте аккуратнее.
После этого Сис и Лива разошлись по своим подотчетным коридорам – первый в тот, что без крыши, вторая – в темный.
Ну а Васюта с Олюшкой дошли до чернеющего в стене справа проема и посмотрели друг на друга.
– Я вот что подумала, – зашептала осица. – Ты когда «виноделов» увидишь, мысленно их сразу водой не поливай, дай реальную струю из водомета. А вот если вода на них подействует, тогда уже и мысленно можно пробовать. Потому что мне кажется, что вода им как мертвому припарки, ты только время зря потеряешь, если экспериментировать начнешь.
– Хорошо, – провел сочинитель ладонью по волосам любимой. – Я так и сделаю. Но я все-таки верю, что сработает «синегур» и «черные виноделы» сами от меня разбегутся.
– Будем надеяться, – сдвинула брови подруга.
После этого они оба зашли в проем, и Олюшка шагнула на ведущую вверх лестницу, а Васюта, набрав в грудь, словно перед прыжком в воду, воздуха, начал спускаться в кромешный мрак подвала.
Он погрузился в темноту и впрямь будто на морское дно – даже показалось, что воздух стал плотным. Сойдя с последней ступеньки, остановился, поводил перед собой носком ботинка, словно проверяя, нет ли впереди препятствия, хотя мог узнать это, просто включив фонарик. Но говоря откровенно, делать это было все-таки страшновато: так и мерещилось, что в луче света тут же появится мерзкий «черный винодел». Впрочем, подумав об этом, сделал лишь хуже – теперь он практически убедил себя, что «винодел», а то и не один, действительно находится рядом и уже тянет к нему вырастающие из жуткого тела извивающиеся псевдоподии.
Рука потянулась к фонарику, казалось, еще раньше, чем мозг передал сигнал ее нервным окончаниям. Свет луча заставил Васюту на пару мгновений зажмуриться, а когда он снова открыл глаза, то в самом деле тут же увидел перед собой нечто похожее на огромный бесформенный ком грязи. К счастью, не так близко, как нафантазировалось, метрах в пяти, зато подобные «комья», все высотой вряд ли меньше самого сочинителя, виднелись в дрогнувшем луче и дальше – порядка пяти-шести особей. Точнее считать было некогда, с учетом, что неизвестно, сколько «виноделов» могло скрываться вне досягаемости луча, поэтому Васюта перешел к активным действиям. И хоть никто из этих темных исчадий ада к нему пока так и не двинулся, он не мог быть наверняка уверен, что этому поспособствовал «синегур», а потому крепче сжал рукоять водомета и сам сделал два шага вперед, иначе струя могла не достать даже до ближнего «винодела».
